Имелись в помещении многочисленные, покрытые слоем пыли чуть не в палец толщиной, столы и пульты по периметру, и даже мониторы… Примитивные, разумеется, чуть ли не — ламповые, и сейчас чёрными мёртвыми глазами-экранами пялящиеся на пришельца.

Надо же. Дошёл, значит, прогресс до даже — нацистов. Что говорит о том, что позаимствовали они после окончания второй-то Мировой у чёртовых америкосов — телевидение… А, может, и ещё чего.

Ловушек, расставленных здесь, Андрей не ждал. Не будут же боссы Базы ежеминутно рисковать находящимся здесь, явно немалочисленным, персоналом, только для того, чтобы сделать какашку тем, кто может эту Базу захватить… Или вторгнуться.

Над Центральным пультом, где имелся самый большой стол, уставленный огромным количеством техники, имелись четыре больших схемы. Выполненные, похоже, на тонких листах жести, чёрной краской. Планы. Четырёх, насколько Андрей понял, Уровней Базы. Отлично! Всё, как положено у немцев: педантично и чётко! И даже надписи сохранились. Хотя …рена ли в них толку: ни он, ни его женщины по-немецки — не…

Значит — только чертежи: благо, схемы вполне внятные.

База имеет форму обычного параллелепипеда. Вытянутого по оси север-юг. Два этажа — надземные. Остальные два — подвалы. А это что?

Ух ты. Тоннель. Ведущий… К причалу. Для подводных лодок, что ли?..

Но с этим можно разобраться и потом. А пока — вот. Четыре входа. На поверхности земли. И у каждого — странные знаки: условные обозначения. И — надписи. Ясен пень — на немецком. К своему стыду Андрей вообще ничего по-немецки не помнил, но по рисункам и без этого всё понял: активированные ловушки и средства пассивной обороны!

Значит, при пользовании остальными входами-выходами нужно быть максимально бдительными… Ну, а тот, через который они попали внутрь, уже проверен.

Первой экспедицией.

А сейчас — им. Лично. Повезло, что всё же оказался прав: ловушки или закончились, или от времени посдыхали…

Обратно по самому первому коридору он шёл уже спокойно. Не скрываясь, и не пытаясь спровоцировать никакие сенсоры ловушек или охранных систем.

Раз нет электричества — нет и «охранных систем»! И, стало быть, они с девочками могут спокойно входить и располагаться. Ну, почти спокойно. Кое-что всё же следует использовать с известной осторожностью. Например — те же туалеты… Или — лестницы. Те, что из металла. Ведь пятьсот лет — это — пятьсот лет. Многое могло попросту сгнить и проржаветь. Не дай Бог — просядет, или подломится. Ищи тогда неосторожную подругу где-то на нижнем уровне! Может, ещё и с переломом…

Девочки, выполняя его приказ, томились в тамбуре. Судя по их разгорячённым лицам и сердитым выражениям на них — успели перецапаться. Андрей нахмурился. Попытался придать себе грозный и авторитетный вид. Сказал:

— Приказ по гарнизону. Отставить внутренние разборки и склоки до лучших времён. Мы сейчас — одна команда! И должны не ругаться из-за всякой …ерни или ерунды, а — поддерживать и страховать друг друга! От слаженности наших действий — без дураков! — зависит наша жизнь! И хотя ловушек лично мне не попалось, это не гарантирует, что их тут и вовсе нет! Но пока — наиболее опасные места — на входах в Базу. Как мне кажется, если я правильно понял схемы, которые они любезно оставили для таких, как мы, на КП — входов всего четыре. Ну, или пять — если считать подводный тоннель к пирсу.

— Какому ещё пирсу?

— Какой ещё «подводный» тоннель?!

— Сами увидите. Ну а сейчас — взялись за постромки, и тянем! Наша задача — доставить наше добро в зал под КП. Оттуда перенести наверх, в комнату, или комнаты, которые выберем для жилья — будет уже полегче! Весь верхний этаж — сплошные комнаты. Или — квартиры. Для руководства и рядового состава. Видать, там, наверху, собиралось всё тепло из этого комплекса. Идти желательно всё же осторожно — по моим следам.

Вопросы?

Вопросов не последовало, и Андрей поспешил захлопнуть понадёжней наружные двери, и задвинуть в проушины оставшийся кусок стальной щеколды. Ну вот. По-крайней мере — на десяток минут, пока снаружи снова не разрежут ацетиленовой горелкой — хватит. А если автоген не принесут — так и вообще — фиг пробьются!

Ну, в этот вход…

Оранха Санчес снова не без злости посмотрела на своих девочек. Подчинённых. Ну разве это — боевой отряд?!

Сборище трусих и идиоток!

— Отставить панику, я сказала! — она повысила голос, так, что тоннель наполнился гулким эхом, и с потолка посыпались мелкие крошки льда и иней, — У вас — карабины! Мне что, каждой нужно показывать, как ими пользоваться?! Чему же вас в учебке учили три года?! Ну-ка, приказываю! Взять на изготовку, и стрелять! Без дополнительной команды, по готовности! Надеюсь, не надо указывать, куда? Вернее — в кого?

— Госпожа старший сержант! — это влезла Василина Мохорич, её ближайшая подчинённая и подруга, — Разрешите вопрос?

— Разрешаю! — а не разрешишь, так потом скажут, что она пытается управлять чисто волюнтаристскими методами, и никогда никого не слушает, хоть бы ей говорили дело!

— Куда прикажете целиться?! Глаз нет! Сердце где находится — мы не знаем, а туловище, оно… Метров, наверное, пятнадцать! И по толщине — везде одинаковое!

— Хм-м… Вопрос в тему. — Оранха криво усмехнулась. Но нашлась быстро, — Приказываю: целиться в передний метр туловища! Может, глаз и нет, но там, спереди, точно должны быть какие-нибудь… э-э… Сенсоры! Хотя бы ноздри!

— Так точно, приказ поняли! — Василина повернулась к стоявшим позади: к сжавшейся в кучку «грозной» армии, посланной в погоню за беглецами, — Всем понятно? Рассредоточиться по всей ширине тоннеля, друг другу целиться не мешать! Огонь!

Сама Василина и с ней и Оранха поспешили отойти за спины подчинённых, думая, что слишком их мало… С другой стороны — кого ещё Жизель могла бы послать в эту миссию?! Вот именно: двадцать одна женщина среднего и младшего возраста — вот и всё, чем сейчас их гарнизон и располагает! Два отделения… И они даже не оставили никого для охраны Андропризона!

С другой стороны, действительно — от кого его охранять?

А если копнуть ещё глубже — от кого они его и до этого «охраняли»?!..

От медведей? Или пингвинов?.. Так не заходят вглубь континента ни те, ни другие. Ну правильно: они же умные! Понимают, что пищи тут нет…

И вот два отделения, рассредоточившись по всей ширине тоннеля, действительно принялись палить в приближающихся червей. Наполнив узкое и гулкое пространство дикой какофонией, бьющей по ушам, даже прикрытым капюшонами парок. Не сказать, чтоб это оказалось особо эффективно — черви всё равно приближались. Только, может, чуть помедленней, чем раньше, да иногда вскидывая и извивая червеобразные чудовищные тела. Когда противник приблизился на десять шагов, Оранха решила лишний раз не рисковать:

— Прекратить стрельбу! Отбой! Да хватит, говорю, стрелять! — ей пришлось перекрикивать нестройные залпы: все палили действительно так, как считали нужным, делая краткие остановки только для того, чтоб перезарядить, — Отходим! Бегом!

— А нарты? — только и успела спросить Василина, уже бежавшая в первых рядах назад, по тоннелю.

Отлично понимая, что никто в таких условиях не бросит кучу продуктов и полезных вещей, собранных, как говорится, по сусекам, Оранха поспешила поправиться:

— Эвенпул! Китано! Первые нарты! Быстро развернуть, и — бегом к Андропризону! Андерсон, Павлова! Вторые нарты! Приказываю: не останавливаться, пока не доберётесь до входного тамбура!

Глядя, с каким энтузиазмом названные рядовые кинулись назад, к спасительной твердыне монументального надёжного сооружения, в надежде укрыться от неведомой напасти за его крепкими бетонными стенами, Оранха невольно вздохнула. Она и сама хотела — именно этого!

Оставить чёртову Базу нацистов в полное распоряжение этих с-сучек и этого козла, и спокойно сидеть у себя, в тепле и уюте (Ну, относительном!), и не рыпаться за пределы освоенного и обжитого пространства, во мрак, неизвестность, и лютый холод…

Но — приказ есть приказ!

Когда жалкие остатки отряда отошли на примерно пятьдесят шагов, Оранха скомандовала:

— Стой! Организуем ещё один огневой рубеж. Прямо здесь. Стрелять — только на поражение, и — только когда будете уверены, что попадёте! Меня бесит, когда патроны расходуют зря: увижу, кто промазал — по наряду вне очереди за каждый промах!

Оранха подумала, что, если честно — неудивительно, что её люди мажут. У неё и самой тряслись руки. И только чудом удавалось отдавать распоряжения так, чтоб голос не дрожал, и звучал отчётливо. Уж больно грозно и неотвратимо надвигались на них проклятые черви, похоже, привлечённые запахом крови, и останками убитых — неизвестно как! — отрядом беглянок, туш ледяных червей. Именно упорство и неумолимость приближающихся монстров больше всего пугала и вызывала уважение: вот ведь настырные, сволочи!

Тоннель снова наполнили грохот и дым. Тела червей снова задёргались. Однако в свете налобных прожекторов людей вовсе не было заметно, чтоб хоть какое-то тело или туша остановились окончательно, замерев в смертельной неподвижности. Нет, твари продолжали доказывать на деле свою колоссальную живучесть и неуязвимость!..

Но вот выстрелы стали звучать реже, и рядовые, одна за другой, вешали карабины за плечи. Оранха и сама понимала: по пять обойм на каждую — маловато.