Однако я собираюсь заниматься сексом — до глубокой старости! Следовательно, как только обнаружу, что у меня на «Валю» плохо сто
Поливаю водичкой на ремни из сыромятной кожи, которыми была стянута её посиневшая многострадальная вторая ступня — та, что не в гипсе. Отсоединяю крючки. Начинаю разматывать — медленно и осторожно: ремни впились, высохнув, глубоко, и даже сейчас после них остаются вмятины — будь здоров! Ножку они, конечно, стискивают, как в тисках, (Извините за тавтологию!) зато не имеют столь разрушительного эффекта, как те же тиски — гибкие, стало быть. Кожа же! Да и кости не повреждают. Хотя муки, судя по завываниям и проклятьям, вызывают — будь здоров! Методику перенял у америкосов. А те — у своих индейцев. Чёртовы Джи-Ай, то есть, американские пехотинцы, казнили так пленных во время войны во Вьетнаме, завязывая мокрые ремни им на шее…
И смерть — мучительна и неотвратима!
Следовательно — подходит и мне. Я вообще про пытки — много чего изучал…
Отвязываю её от верстака. Беру на руки, несу в её угол. Она морщится. Ворчит:
— Можно — поаккуратней? Не дрова несёшь!
— Извини, дорогая! — действительно, она права. Не нужно было задевать её всё ещё упакованной в гипс ногой о край верстака, — Я просто ещё не пришёл окончательно в себя после того неземного блаженства, которое ты мне даёшь!
— А вот прикалываться и издеваться вовсе не зачем! Садист вонючий!
— Дурочка. Я и не издеваюсь. Я уж
— Ты — мерзкая и циничная скотина! — однако в тоне нет подлинной страсти и даже ненависти. Она просто констатирует этот факт, — Как бы я хотела убить тебя!
Опускаю её на её жёстковатую лежанку, и печально — разумеется, делано! — усмехаюсь:
— Ну что ты, ласточка моя! Если б ты меня убила — кто бы стал доставлять твоему истосковавшемуся по ласке телу — неземное блаженство?! И потакал бы твоим отвратительным пристрастиям к самоистязательству? И мазохистским привычкам?
Ну а я — вот он! Предел твоих мечтаний! Состоявшийся и квалифицированный садист с изощрённым пыточным набором! Ну а насчёт — убить меня…
Да, в-принципе, можно.
Но не нужно.
А говоря практичней — убив меня, ты попросту умерла бы тут, в подвале. От голода — воды-то тут — сколько угодно. Потому что код от нашего замк
Она делает вид, что сердита:
— Я могла бы подобрать код простым перебором комбинаций!
— Ага. Ухлопав на это примерно восемь месяцев — код-то — восьмизначный! Как в банковском сейфе. От голода ты умерла бы всё же — раньше.
— Тварь! Вонючий подонок! Сволочь поганая! — она плюёт мне в лицо, после чего принимается рыдать. Закрывает лицо руками — руки у неё целы. Я пока не трогал их.
— Пора бы тебе придумать оскорбления посвежей и пооригинальней. А то ты по пятьсот восемьдесят третьему разу повторяешь одно и то же! Вот, кстати: принести тебе почитать словарь синонимов?
Она начинает рыдать в голос, отворачиваясь от меня к стенке. Тело сотрясается, всхлипы и стоны могли бы разжалобить и Мюллера. Или Торквемаду какого. Но не меня.
Знаю, что в таких случаях пытаться продолжать разговор бессмысленно, и просто переношу к её лежаку из другого угла кувшин со свежей водой, и коробку с бутербродами и молотым шашлыком. Шашлык я покупаю в городе, там, где работаю. И он отлично хранится в морозилке. А разогреваю в микроволновке. Впрочем, тот, что приношу ей, остывает к моменту окончания наших с ней «упражнений»…
И почему-то каждый раз выясняется, что после секса у неё нет аппетита.
Странно, да?»
Когда последний силуэт горе-воинов, а вернее — воительниц, исчез за изгибом ледового тоннеля, Андрей вошёл снова в дверь. Закрыл её, запер. Девочки уж
Семейные разборки.
Дескать, какое он имел право подписываться на секс — с посторонними женщинами! Пусть и выбранными и назначенными Советом!
Однако началось с другого:
— Почему ты был так уверен, что все они будут тебя слушаться? — в тоне Анна имелся и оттенок злости, и немного презрения (Очевидно — к послушавшимся его «овцам».), и изрядная доля банальной зависти.
— Это — просто. — Андрей пожал плечами, — Вы же сами, с младенчества, в этих ваших Интернатах, приучали их к послушанию. И дисциплине. То есть — рабская привычка слушаться вышестоящего — с молоком, как говорится, матери, впиталась в их дух и плоть.
Так что мне достаточно было держаться уверенно. И всем видом показывать, кто здесь — начальник. Чтобы сработали рефлексы. Ну и, понятное дело, помог и мой отработанный за долгие годы командный голос! А ещё, думаю, мне очень повезло. Их непосредственная начальница, — Андрей подмигнул Магде. Та криво усмехнулась в ответ, — покинула их. Старшего сержанта сделал неработоспособной капкан. А Глава Совета, которой полагалось бы заправлять там, в Андропризоне, всем — погибла, пытаясь отбить нападение ледяных червей.
Так что среди персонала, думаю, царит растерянность и уныние!
И наш любимый Андропризон сейчас — словно яблочко на блюдечке!
Приходи, кто хошь — захватывай, владей!
Воля к сопротивлению подавлена, гарнизон в растерянности, и даже патронов — отстреливаться! — нет! И, думаю, что эта свежая и полезнейшая информация может ввести кардинальные коррективы в наши планы!
А именно! — он обвёл своё всё ещё сердито глядящее воинство пристальным взором, — Как вы смотрите на такой план? Собираем манатки, возвращаемся, и захватываем действительно — весь Андропризон?!
В нём-то жить — гораздо удобней, чем тут, на холодрыге? Да и запасов пищи там — достаточно!
— Чёрт возьми! — у Магды буквально огнём загорелись хитрущие прищуренные глаза, — А ведь и правда — запросто! С таким-то командиром, смелым, решительным, инициативным и не сомневающимся в своей непогрешимости — запросто! Тем более, что и патроны все — у нас!
— Хватит прикалываться. — Андрей посмотрел на неё делано сердитым взглядом, — Я и не думаю шутить! В Андропризоне есть реактор. И даже если мы просто — выгоним всех остальных из Андропризона — на склады у причала, оборону организуем легко!
— Но постой, Андрей, — Анна закусила губу, — Склады у причала там, на побережьи, не отапливаются. И даже если Совет уж
Андрей почесал в затылке.
Интересно.
Анна в его способности организовать такое нападение, провести его успешно, и захватить огромное подземное строение — не сомневается. Но ей жаль женщин, которых его план предусматривает из Андропризона — эвакуировать. Ведь и правда — могут замёрзнуть. Антарктида всё-таки. На «свежем воздухе» снаружи — минус тридцать…
С другой стороны — есть же тот корабль, на котором прибыла эта самая Жизель. Привезшая «пятьдесят отборных».. Пусть он и отошёл, от греха подальше, от пирса — но — явно же где-то рядом?..
— Хорошо. Тогда как вам такой план — мы загоняем всех захваченных пленных — в подвальный уровень Андропризона, и блокируем выходы. Кормим, поим, обогреваем. До тех пор, пока не прибывает этот самый второй корабль. А когда прибывает — отсылаем всех лишних, кто не захочет подчиниться лично мне, а останется верным вашему Совету — туда!
— Нет, так не пойдёт! — Магда сердито хмурилась, — Ведь на корабле наверняка не будет места! Там же прибудут регулярные части десантуры: чтоб захватить как раз — нас!
И уж вооружены они будут — не вот такими дохленькими пукалками! — Магда презрительно похлопала себя по ремню карабина, так и болтавшегося за плечами.
— Логично. — Андрей кивнул, — Тогда как смотрите на то, чтоб и правда — повыплавить тротила из наших любимых торпед, и организовать небольшую демонстрацию силы? Мины с направленным действием взрыва я делать действительно умею! Заодно можно и уложить навсегда человек сто этих самых десантников где-нибудь на бескрайних просторах ледового континента. При таком морозе им и могилы не понадобятся…
— Андрей! Ты это — серьёзно?
— Серьёзно, Элизабет, куда уж тут — шутить?
— Но ведь эти несчастные десантницы — ни в чём не виноваты?! Им же дали приказ!
— Согласен. План жестокий. И убивать несчастных бесправных рабынь мне тоже не хотелось бы. — он посмотрел в глаза женщины. Помолчал. И продолжил, — Но, с другой стороны, как ещё мы можем вызвать уважение к нам? И доказать серьёзность наших намерений?
А, главное — защитить наш будущий Дом от новых поползновений?
— И всё же это — неправильно! — видно было, что Элизабет, да и остальные женщины внутренне против его плана, и привычка подчиняться устоям и традициям Социума въелась в их души так прочно, что просто так не выбить. Тут, скорее, нужно выдавливать. Как, вот именно, раб