– Здорово его развезло, – сказала девчонка. – Всего-то стукнула пару раз, он с копыт и слетел.

Наклонившись, она быстро и умело его обыскала.

– Эй, гляди-ка! Пальцы свои отрезанные уже успел пришить, – пробормотала она. – Вот чего медицина вытворяет! Чудеса да и только.

Она выудила из кармана Феликса свой пистолет и удовлетворенно вздохнула.

– А я все гадаю, куда эти фраера волыну мою заныкали… Вот он, старый дружок.

Антон с беспокойством разглядывал подмокшую тушу Велесова-старшего.

– Он вообще живой?

Она досадливо дернула плечом.

– Да уж не дохлый. Ты за него не волнуйся! Ты за других волнуйся.

Проследив за ее взглядом, он увидел Надежду.

Девушка стояла на коленях, склонившись над телом.

Павел Анатольевич Кожехуба был жив, но выглядел неважно. Глаза закатились, щеки обмякли, одутловатое лицо приобрело жуткий фиолетовый оттенок. Он не издавал ни звука и казалось, даже не дышал, только мучительная дрожь пробегала по его чертам.

Пряча пистолет, Богиня нахмурилась:

– Электрическим током они его, понятно? Оружие такое у них есть. Вот до чего докатились ваши ученые. Они и меня хотели подкоптить, да не на ту нарвались.

Надежда уложила отцу под голову свернутый матрас. Человек внезапно перехватил ее руку и захрипел. Между свинцовых губ запузырилась пена.

– Не жилец, короче… – Богиня почесала затылок. – Эх, батя, батя… Если бы не он, нам бы выдали по первое число. Черта с два я бы развязалась! Это он мне ремень ослабил, ну а потом я уже сама.

Искоса поглядывая на Надежду, она спросила:

– Так ты, значит, мне типа сестра, что ли?

Надежда молча встала и пошатнулась, обведя вокруг себя невидящим взглядом.

Антон потрясенно смотрел на обмякшее тело.