— Тебе чего? — тихо спросил Младший.

Он не ответил, но в его ответах и не нуждались. Ладонь Младшего легла на его плечо, погладила по спине, тронула ягодицы. Гаор сцепил зубы, удерживая рвущийся наружу крик, и приготовился к неизбежной боли.

— Старший, — сказал Младший, — он холодный совсем, давай отцепим. Он же замёрзнет тут один.

— Ну и ложись с ним, — пробурчал кто-то с нар.

И посыпалось:

— А тебе не один хрен.

— Вставь ему третий номер на пять шаров, вот и согреется.

— Точно, от пяти шаров аж в пот кидает.

Стержень третий номер на пять шаров… к своему ужасу, Гаор уже и понял, и представил, что его ожидает, если Младший сделает сказанное. Он непроизвольно вздрогнул.

— Сейчас, — сказал Младший, — сейчас, потерпи, темно здесь, я сейчас, — и стал возиться со скобой.

— Ты ж не там ищешь, — засмеялся Резаный.

— Помочь? — предложил Шестой.

— А пошёл ты… — вдруг выругался Младший, — забыл, как сам так лежал. Просил всех, — и явно передразнивая, — пощадите, пощадите… Просил ведь? Просил. В ногах ползал, слезами заливался, пока тебе стержнями задницу не растянули, чтоб работать смог. А он что… неклеймёный, что ли? Ну вот.

Раздался металлический щелчок, и Младший снял со скобы стягивавшие запястья Гаора наручники.

— Наручники не снимай, — строго сказал Старший. — И сюда его тащи, вниз пока положим.

Вниз? Подо всех? Гаор отчаянно замотал головой, но его уже обхватили поперёк туловища и приподняли, оторвав от кафеля. Боль в плечах стала настолько нестерпимой, что он застонал.

— Давай помогу, — сказал рядом голос Новенького.

Вдвоём они дотащили его до нар и… и Гаор оказался на деревянном, показавшимся удивительно тёплым после кафеля помосте, а с боков и сверху его сдавило множество других тел. И он не сразу понял, что было странного в этом переплетении рук, ног, спин и ягодиц. Здесь не лапали и не насиловали, а грели друг друга своим теплом, и его положили на низ, подо всех, чтобы согреть. И только сейчас он почувствовал, как же он отчаянно замёрз. Его начала бить дрожь, и он ощутил, как его ещё плотнее сжимают, как чьи-то ладони растирают ему грудь и спину, массируют плечи.

— Сволочи, — шептал кто-то, — им игрушки, а мы хоть подыхай.

— Может, с отоплением что?