— И других за собой не тяни, — кивнул, стоя рядом, Седьмой.

— А если… я… один… буду? — с трудом выталкивая слова, спросил Гаор.

— Один ты не будешь, — ответил Старший. — Работаем всей камерой, полной бригадой, и круговая порука у нас, понял, Лохмач?

Гаор кивнул и протянул к нему скованные руки.

— Сними.

— Потерпишь, — отрезал Старший. — Всё, парни, пошли. Девятый, дневалишь. С Лохмачом…

— Мы, — ответил Новенький, становясь рядом с Гаором и беря его за руку повыше локтя. — Младший, с другой стороны встань, шатает его.

Лязгнув, отодвинулась дверь, и они общей толпой — без строя, сразу заметил Гаор — вышли в коридор. Старший повернул направо, и они пошли за ним. Белые глухие стены, белый кафельный пол. Зачем-то Гаор запоминал дорогу. Хотя запоминать было нечего. Всё прямо и прямо. И вроде недолго шли, а у него стали подкашиваться ноги, и Новенький с Младшим всё плотнее поддерживали его, подпирая своими телами. В небольшой и тоже ослепительно белой комнате в трёх больших картонных коробках навалом тёмно-серые рубашки, штаны и чёрные матерчатые тапочки. Все быстро с привычной сноровкой разбирали и одевались. Младший помог Гаору надеть брюки и тапочки.

— Старший, а рубашку ему как?

— На плечи накинь, сойдёт. Все готовы? Становись.

«Как в отстойнике», — успел подумать Гаор, с удивлением чувствуя, что ему становится любопытно. О аггел, неужели и в самом деле, как говорили, кто с чем, а журналист и к Огню с диктофоном заявится и интервью брать будет? Боль была далёкой и посильной. Ну, ноги больно переставлять, ну, саднит горло и кружится голова, но глаза уже видят, и уши слышат, и… о аггел, неужели он и к этому привыкает?!

Четыре пятёрки выстроились перед стеной. Гаора поставили в третью, в самую серединку. Прищурившись — всё-таки глаза ещё не восстановились полностью — Гаор разглядел тонкую чёрную вертикальную линию по прямой перечеркнувшую белую стену от пола до потолка. Дверь?

Это оказалось дверью лифта. В который они и вошли. Кабина была рассчитана точно, определить везут наверх или вниз, Гаор не успел. Пол под ногами дрогнул, раскрылись двери, и они вышли.

Эта комната была поменьше, а может, и такой же, но здесь вдоль стен стояли выкрашенные белой краской табуреты, в углу белый, как медицинский, столик с какими-то банками и бутылками.

— Предварилка это, — объяснил Гаору Младший.

— Сейчас нас осмотрят, — продолжил Новенький, — и по клиентам разобьют. Ничего, Рыжий, справишься.

— Он не Рыжий, а Лохмач, — вмешался в их разговор Старший. — Что там у тебя раньше было, забудь, как не было. Понял?