— Отстань, — отмахнулся тот от него, напряжённо прислушиваясь к шуму в надзирательской.

И вот донеслось.

— Старший! Сюда!

Старший сорвался с места и подбежал к решётке, которая начала открываться уже при его приближении, да так и осталась приоткрытой. К удивлению Гаора, никто не встал и не подошёл к решётке, даже не выйти — выглянуть не рискнули. Сидели молча. Некоторые дрожали, кое-кто тихо беззвучно плакал.

Старший вернулся довольно быстро. К невольному облегчению Гаора, вполне целый, сразу и довольный, и озабоченный. Войдя в камеру, он улыбнулся настороженно глядящим на него:

— Работаем, парни.

— Что?! — спросил Резаный.

— Оно самое? — подался вперед Новенький.

— Ну да, — кивнул Старший, — проштрафился там у них один. Нам отдают. В назидание остальным.

Негромкий, но общий торжествующий рёв потряс камеру. Все повскакали с нар, окружив Старшего возбуждённо галдящим кольцом.

— Старший, сюда приведут, или в зал идём?

— Старший, «пойла» дай!

— Старший, рвать можно?

— Всё можно! — весело ответил Старший. — Но чтоб остальные разглядеть и понять успели. «Пойла» берите кому сколько надо. Сейчас они там насчёт зала решат. Да, Лохмачу «пойла»…

— Ты наручники с меня сними! — заражённый общим возбуждением Гаор даже толкнул Старшего плечом.

— А что, у тебя со спецурой свои счёты? — задумчиво спросил Резаный.

Гаор нетерпеливо мотнул головой, сразу и соглашаясь, и отмахиваясь от лишних сейчас вопросов. Старший пытливо посмотрел на него и… покачал головой:

— Нет. Тебе «пойла» сейчас опять дадим, так чтоб ты его не заломал раньше времени, лучше тебя без рук.

— А то нам ни хрена не оставишь, — засмеялись вокруг.

И Гаор вынужденно кивнул. Да, что такое «пойло» он уже знает, и, если ему опять дадут полную кружку и снимут наручники, то… то остальным он ничего не оставит. Просто переломает позвоночник, и всё.