Раздев парня, сержанты поставили его на колени и, чётко выполнив разворот, вернулись в строй, оставив парня голым, дрожащим, нелепо и жалко прикрывающим живот ладонями, на коленях, точно в центре мишени. Рыдая в голос, парень пополз на коленях к строю. «А это он зря», — осуждающе подумал Гаор.

— К-куда, слизняк?! — вдруг гаркнул Резаный. — Струсил, паскуда?!

Его голос словно хлестнул парня. И толпа рабов злорадно мстительно захохотала, посыпались ругань и насмешки.

— Берите его, — подчёркнуто брезгливо приказал офицер.

Парень пронзительно и тонко закричал. Но его крик тут же заглушили торжествующий рев двадцати рабских глоток и стук каблуков перестраивающегося в почти полный круг строя спецовиков.

Первыми к парню подошли Старший, Резаный и Шестой. Что там они сделали, Гаор как-то упустил, потому что у него снова заполыхали в глазах белые молнии, но вдруг он ощутил пронзительный и почему-то приятный сейчас запах свежей крови и, хрипло рыча, рванулся вперёд. Младший и Новенький повисли на нём, раздевая на ходу и заставляя идти медленно, чтобы строй успел его разглядеть.

Пытался ли парень сопротивляться насильникам, Гаор так и не узнал. Когда он, рыча и мотая взлохмаченной головой, добрался до центра мишени, парню уже вывернули в суставах руки, и теперь они болтались беспомощными бессильными тряпками. Пол был в кровяных пятнах. Под ногами путались сброшенные парнями рубашки и брюки. Когда и как раздели его самого, Гаор не заметил, но пробился он к парню уже голым с напряжённым до боли членом. Он споткнулся и рухнул на белое, покрытое царапинами, ссадинами и синяками тело. Может, ему и помогли войти, но… но он хотел этого! Сам хотел!

— Что, лягва голозадая?! — прохрипел он и, когда парень тоненько заверещал под ним, почувствовал, как теряет голову от злобы.

— За Серенгай! За посёлки! — рычал Гаор, ругаясь на двух языках. — На, получи, лягва, дерьмо спецурное, за Кису, за меня, за Кремня-Светоча, за Серенгай!

— Другим оставь, — оттащили его.

— Меня-то пусти, — Младший возбуждённо ткнул его локтем в живот, освобождая себе место.

Старший говорил: «за черту не заходить», — но ему и не надо туда, вот он враг его, наконец-то, отвести душу за всё, за всех… Правильно, что Старший наручники с него не снял, заломал бы сейчас гада в момент, дал бы лёгкую смерть подонку.

Новобранец спецвойск Торр Ард стоял в строю, привычно держа уставную стойку и строгое невозмутимое выражение. Хотя больше всего ему хотелось вмешаться в эту свалку и перебить клеймёную мразь. Особенно этого або. До чего эти… даже слова не подберёшь, противны, а тут ещё и голова от дикарских воплей разболелась. Никогда он этих дикарей не терпел. Если б мог, перебил бы их всех до единого, очистил землю.