Новенький прерывисто вздохнул и сел.

— Что-то Младшего как долго нет? — спросил он пространство и объяснил Гаору: — Его перед подъёмом кого-то там ублажать дёрнули. Он мягкий, некоторым нравится.

— И это еще? — вырвалось у Гаора.

— А ты думаешь, для чего тебе задницу растягивают? — ответил вопросом подсевший к ним Гладкий.

— Нет, на такой работе ничего, — откликнулся лежавший на нарах Десятый. — И покормят, и глотнуть дадут, а если на курящего попадёшь, то и покурить.

— Это на кого попадёшь, — возразил Пятый. — Я вон ходил к одному. Хорошо, без синяков обошлось.

— А не один хрен?

— А с битой мордой в «печку» до срока пойдёшь.

— А не один хрен когда?

— А коль тебе один хрен, так пойди и надзирателя попроси, чтоб поспособствовал.

— А пошли вы все… — длинно и достаточно затейливо выругался Восьмой, втискиваясь на нары между Гаором и Новеньким. — Лохмач, ты лес видел?

Вопрос настолько удивил Гаора, что он даже забыл на мгновение о боли.

— Видел, конечно.

— А ходил? Ну, по лесу?

— Да.

— И рвал? Говорят, там ягоды прямо вот так перед лицом растут, и рвать их можно. Правда?

— Да, — настороженно ответил Гаор, не понимая причины и цели расспросов и ожидая любого подвоха.

— Расскажи, а, — попросил Восьмой и вздохнул. — Никогда в лесу не был.

Гаор ответить не успел, потому что появившийся мгновенно рядом Старший влепил Восьмому пощёчину, а ему пригрозил четвертым номером стержня в глотку.

— Не смей парней будоражить! Сказано тебе: что было, забудь, как не было! А ты не лезь к нему, лежит тихо, не дёргается, ну, и пусть лежит. А лезешь, так по делу чтоб было, давайте работайте, надзиратель увидит, что он один, всем накостыляет.