Лежи? А, чтоб под пулю не попасть — остатками сознания сообразил Гаор, выдираясь из сосредоточенно-весёлой толпы. И лучше к стене, а не им под сапоги, наступят на горло подковкой и конец. Скованные за спиной руки заставили его лечь на живот. Действие «пойла» уже заканчивалось, в холодной враждебной белизне гасли краски и звуки, всё стало далеким и безразличным. Слабо ломило тело, внутри было пусто и противно, но не так, как с той девчонкой. Сейчас он о сделанном не жалел. Может, этот парень и не виноват, и его просто подставили «в назидание» остальным — армейский опыт Гаора знал слишком много подобных случаев, но… не этот, так другой, все они… другого не заслуживают.

— Стоп! — крикнул кто-то далеко и тихо.

Толпа рабов отхлынула из центра зала к стене у двери. Младший и Новенький помогли Гаору встать. Он проморгался и, преодолевая всё сильнее окутывающее его безразличие, увидел лежавшее в центре на заляпанном красными и белёсыми пятнами полу изломанное и уже несомненно мёртвое тело. Негромкий приказ Старшего, и Десятый, Пятый, ещё кто-то вышли, сгребли разбросанную вокруг тела одежду и вернулись в строй. Одеваться не стали, побросав шмотки к стене.

Короткий приказ офицера, и строй спецовиков, чётко и согласно громыхнув каблуками, делает поворот и колонной по одному, описывая круг вокруг казнённого, покидает зал. И каждый, проходя мимо трупа, чётко, не халтуря и не притворяясь, плюёт на него.

Всё, казнь закончена.

Когда спецовики вышли, Старший стал снова распоряжаться.

— Дневальные, шмотки соберите и в коробки. Всё, пошли.

По дороге в камеру негромко, но оживлённо обсуждали происшедшее и предстоящее.

— Старший, а душ?

— Распорядок забыл? Завтра.

— А сегодня не дадут?

— Что дадут, то и возьмёшь.

— Хорошо сработали.

— И Лохмач удачно пришёлся.

— А болтали, спецовики упёртые, а этого смотри, дохлым дотрахивали.

— Слабак, быстро вырубился.

— Да нет, этот ещё держался, ты вспомни того, ну, помнишь… В момент же заломали.

— Дурак, тот сам со страху кончился.

— А как верещал, а? Ну, чисто поросёнок.

— Я ему р-раз! Аж в горле у него хрустнуло!