— А… а Сам сказал, чтоб я с тобой спал, — робко сказал Вьюнок.

— Меня не было, ты где спал?

— А с кем положат, — вздохнул Вьюнок. И попросил: — Ты только не щипайся, ладно? Так-то я уже умею, а когда щиплются, у меня не получается.

Такого Гаор не ждал и, что тут ему делать, не мог придумать. Как-то всё сразу обрушилось на него. И Снежка была своей, а этот… востроносый… Вьюнок, закинув голову, смотрел на него одновременно и настороженно, и доверчиво.

Гаор снова выругался. Вот аггел, прижали его опять, а сцепляться с Мажордомом из-за мальца глупо, ведь эта сволочь так повернёт, что он, дескать, умелого себе требует, и ославит его. Придётся… придётся как со Снежкой.

— Аггел с тобой.

Вьюнок робко улыбнулся ему и зачастил:

— Я всё-всё буду делать. Я и ртом, и руками уже умею…

— Заткнись, — оборвал его излияния Гаор. — Вот и будешь делать, что я скажу. А без команды трепыхнёшься, выкину и не пущу больше.

Свет в спальне ещё дневной, но большинство уже лежало. Появление Вьюнка, семенившего за Гаором, никого не удивило и не возмутило. То ли все уже всё знали, то ли дело было вполне обычным… Хотя нет, это для первой спальни норма, а здесь… Гаор не додумал, обнаружив, что на спинке его кровати висит ещё одно полотенце, а в тумбочке ещё одно мыло в мыльнице и мочалка. Однако…

— Всё своё принёс? — строгим шёпотом спросил он Вьюнка.

— Ага, — кивнул тот. — А мне больше и не положено.

Гаор кивнул и, собрав своё, пошёл в душ. Вьюнок так же молча схватил своё и побежал следом. И в раздевалке, и в душе он молча и старательно копировал все действия Гаора. Его послушание, а главное, молчание, позволили Гаору совсем успокоиться. Что ж, в каком полку служишь, по тому Уставу и живёшь. Противно, конечно, но всё же… малец-то совсем не виноват. И раз просит не щипаться… значит, солона наука эта. «А то ты этого на своей шкуре не прочувствовал?» — ехидно, но беззвучно спросил он сам себя, протирая шею под ошейником.

Так же молча они вернулись в спальню, развесили на спинке кровати оба полотенца, Вьюнок снял и аккуратно сложил в шкаф — до вешалки ему не дотянуться — свою одежду. Гаор кивком одобрил и разобрал постель.

— Ложимся спина к спине, — скомандовал он, — лапы распустишь, поколочу и выкину.

— Ага, — удивлённо кивнул Вьюнок.

И только они легли, как голос Мажордома из селекторной коробки приказал всем спать и Старший по спальне переключил свет с белого дневного на синий ночной. Спальня наполнилась храпом и сопением. Вьюнок заснул почти сразу, свернувшись клубком, но потом, видно, пригрелся, и вытянулся, прижимаясь к нему. Ощущение лежащего рядом вплотную чужого голого тела было неприятно, и сон у Гаора, несмотря на микстуру Первушки, был неровным. А малыш прижимался к нему всё сильнее, будто хотел столкнуть с кровати. Ему тоже что-то снилось, и, судя по тому, как мальчишка вздрагивал и всхлипывал, не шибко приятное.