— А жизнь сама по себе проста. И радости потому у неё простые. Часть сохраняет свойства и характеристики целого.

— Философствуете? — порывисто вошёл в комнату Нирганайн и остановился в шаге от двери, внимательно, даже настороженно разглядывая младших братьев.

Нурган поздоровался кивком, а Норн встал и поклонился. Как и положено бастарду. Нирганайн слегка, но так, чтобы заметили, поморщился.

— Ну, зачем такие… такая официальность, — сказал он самым дружеским тоном. Но глаза его оставались настороженными. — В конце концов, мы братья.

Норн и Нурган переглянулись, но промолчали. Они молча, с почтительными до насмешки лицами ждали его слов, а Нирганайн явно не знал, что сказать, как повести разговор. А они ждали. Не в первый раз Нирганайн демонстрировал им свои «братские» чувства, а в последнее время, когда разговоры о новых законах стали официальными документами, Нирганайн прямо голову потерял. Его положение и по старым законам было зыбким: ни одного сына, признают бездетным, и тогда Нурган — Наследник. Что у Нургана есть бастарды, Нирганайн знал, но где они, кто они… в слишком серьёзном ведомстве работает младший брат и прикрытие своим детям сделал… броневое. А теперь… ведь если эти двое потребуют Семейного Соглашения, отец им не откажет, по закону положено, и что тогда? Все труды прахом, серым пеплом.

— Мы слушаем тебя, брат-Наследник, — тихо, но твёрдо сказал Норн. — О чём ты хотел спросить нас?

— Да, — ухватился за подсказку Нирганайн, не сделав положенного замечания, что бастард не должен первым обращаться к законному, тем более к старшему, тем более к Наследнику. — Ты приведёшь своих детей на ёлку?

Вопрос, а не приказ, во-первых, дети бастарда приравниваются к дочкам Наследника, во-вторых, и не сделано замечания, в-третьих… Норн и Нурган быстро переглянулись, и уже Нурган сказал, как бы продолжая прерванный приходом старшего брата разговор.

— Три условия делают случайность закономерностью.

— Не делают, а показывают, — поправил его Норн и почтительно улыбнулся покрасневшему от гнева Нирганайну. — Благодарю за высокую честь приглашения, брат-Наследник, но она слишком высока для них. Они ещё слишком малы, чтобы оценить эту милость по достоинству.

Нирганайн несколько раз схватил открытым ртом воздух и вышел, почти выбежал из комнаты. Беззвучно смеясь, Нурган изобразил беззвучные аплодисменты, а Норн — кланяющегося артиста.

— Огонь справедлив и карает до седьмого колена, — очень серьёзно сказал Норн.

— Да, но грех можно искупить.

— Родовой грех искупается родом, — Норн требовательно смотрел на брата. — Неужели пример Юрденалов его ничему не научил?