Их свадьба – это небольшое, но радостное мероприятие, проходящее в репетиционном зале местного театра, где Лиам получил должность музыкального руководителя. Когда Элиза произносит тост, она признается, что формирование ее личности прошло на фоне их отношений, в которых она многие годы чувствовала себя третьей лишней. В дальнейшем она станет всемирно известным военным фотографом и будет присылать открытки детям Анны и Лиама из таких мест, которые они с трудом смогут отыскать на карте.

* * *

Они познакомились в средней школе, на вернисаже, где среди прочих работ были выставлены рисунки Элизы, и с первого взгляда невзлюбили друг друга. Анна сочла его грубым и самовлюбленным, Лиам увидел в ней только чопорность и занудство.

Они не пересекаются до того дня, когда Лиам исполняет вокальное соло в сопровождении государственного оркестра, в котором Анна полновластно царит как концертмейстер. В конце репетиции ей приходится встать и пожать ему руку, и Лиам узнает в ней ту угрюмую девчонку – одноклассницу его двоюродной сестры.

– В финале ты слишком быстро обрываешь ноту, – сухо замечает она.

В тот вечер Лиам жалуется на нее Джулиану, который спокойно откладывает книгу, которую читает для работы над своей магистерской диссертацией по истории. Джулиан – добрая душа, всегда готов прийти на помощь.

– Возможно, ты так зациклился на этом, потому что вы похожи, – говорит Джулиан. – Наверное, музыка для нее так же важна, как и для тебя. Это все и усложняет.

На генеральной репетиции Лиам очень внимателен. Он не должен спешить, чтобы не испортить финал произведения. Когда ему все удается, он подмигивает Анне, и ее лицо светлеет.

– Ты поешь так, словно от этого зависит твоя жизнь, – говорит ему Анна тем же вечером, когда они потягивают прохладительные напитки в гримерке театра.

Это самый приятный комплимент, который он когда-либо слышал. Годы спустя, когда оба станут знамениты, они будут вспоминать этот момент как поворотный, когда все между ними изменилось.

* * *

Они встретились, когда им казалось, что жизнь превратилась в зыбучий песок, затягивающий их все глубже. Анна бросает игру на скрипке после четвертого или пятого случая домогательств Зови-меня-Гэри. Инструмент в ее руках кажется неподъемным, будто сделан из свинца, а не из дерева.

Она то ходит в колледж, то бросает его, так и не определившись с выбором специальности. А потом ее с головой захлестывают безжалостные требования повседневной жизни. Она возвращается в родительский дом, в свою старую комнату (которую ее мать уже два или три раза начинала переделывать, но не заканчивала ремонт, потому что приезжала Анна), пытаясь предугадать, что будет дальше. Однажды она по наитию решает пойти в местный бар на открытый микрофон.

Один из участников этого вечера – молодой человек с взъерошенной шевелюрой, который красивым голосом поет песни с интересными текстами и ужасно аккомпанирует себе на гитаре. Белокурая кудрявая женщина, сидящая за дальним столиком, что-то выкрикивает, постоянно перебивая его, пока бармен не просит ее уйти.

Анне так жаль его, что она идет против всех своих правил и покупает певцу выпивку, после того как он сходит со сцены.

– Не понимаю, что с ней не так, – говорит ему Анна. – По-моему, она перешла все границы.

Он выпивает половину своего пива, прежде чем признается, что блондинка – его девушка и до этого они подрались. Анна к тому времени уже достаточно навеселе, чтобы сказать ему, что он должен бросать свою девушку и найти гитариста получше. Позже они вместе идут на парковку, наслаждаясь последними минутами вечера.

– Как насчет меня? – спрашивает Анна. – Когда-то я была неплохой скрипачкой. Держу пари, что могла бы научиться играть на гитаре, если бы постаралась.

А потом они целуются, и обоим кажется, что им дан второй шанс и весь мир может измениться ради них.

* * *

Они познакомились, когда самолет набрал высоту тридцать пять тысяч футов. Вообще-то, его не тянет на разговоры. Он в плохом настроении, потому что только что провалил прослушивание в Лос-Анджелесе. Но он уже заметил потертую наклейку с эмблемой оркестра штата Огайо на ее скрипичном футляре, когда она убирала его на багажную полку над сиденьями. Так что не может удержаться, чтобы не спросить ее сразу после взлета, из какого она города.

Дальнейшая беседа проходит так легко, что часы междугороднего рейса пролетают незаметно, пока они спорят о музыкальных группах и обмениваются неудачными историями своих прослушиваний.

Когда он дает ей свой номер телефона во время снижения, она улыбается почти виновато:

– Я замужем, – говорит она, и его сердце падает, как терпящий крушение самолет.

Еще несколько дней после этого его не покидает чувство гнетущей пустоты. Он не знает, что она спрятала маленький сложенный клочок бумаги с его номером в свою сумку и оставит его там по причинам, которые ей самой не до конца понятны. Годы спустя, когда придет подходящий момент, она достанет его, наберет номер и, затаив дыхание, будет ждать, когда на том конце провода поднимут трубку.

* * *

Они встретились, но не по классическим правилам времени и пространства. Никто из тех, кто работает с Анной в лаборатории, не понимает, почему вечер каждой пятницы и все выходные она проводит дома: играет со своим золотистым ретривером по имени Эверетт и пиликает на скрипке, хотя могла бы выбраться куда-нибудь вместе с остальными.

– Эйнштейн играл на скрипке, – объясняет она им. – Он часто повторял: «Я вижу свою жизнь с точки зрения музыки».

– Ага, ты у нас прям настоящий Эйнштейн, – говорит Уилмер, закатывая глаза, но даже Анна знает, что причина попросту в том, что он ей завидует. Все, кто работает с Анной, немного ей завидуют, потому что она находит решения самых трудных проблем именно в тот момент, когда все остальные готовы сдаться.

Однажды днем ее руководитель Джулиан приглашает Анну на чашку кофе. Она волнуется из-за того, что он, возможно, считает это свиданием, но, когда они садятся за столик, понимает, что дело в другом.

– Я хотел пообщаться с тобой, чтобы убедиться, что у тебя все в порядке, – ласково говорит Джулиан. – Иногда ты кажешься немного замкнутой.

– Я в порядке, – отвечает она. – Просто… У тебя никогда не бывает чувства, что тебе чего-то не хватает? Как будто вокруг тебя и твоей жизни вращается темная материя, которая должна была бы обладать свойствами обычного вещества?

Она и сама удивляется сказанному, так как не собиралась обсуждать это ни с кем, тем более со своим начальником.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – кивает он. – Наверное, я всегда списывал это на то, что был единственным ребенком в семье, но кто знает? Может быть, дело не только в этом.

Она еще долго будет помнить выражение его лица в тот момент, даже когда они станут работать в разных учреждениях, лишь изредка пересекаясь на конференциях.

Во время того обеда они еще немного поболтали о делах и вежливо обнялись, прежде чем разойтись в разные стороны. «Как странно», – думает Анна позже, сидя в своей гостиной и слушая запись «Паяцев» Леонкавалло.

Во время объятия между ней и Джулианом возникла какая-то вибрация, но это было не влечение, которым чаще всего объясняют невыразимую связь между двумя людьми. Это было что-то другое. У нее такое чувство, будто она и Джулиан ощутили тогда присутствие призрака.

* * *

Они встретились в раннем детстве, играя в парке. Они встретились в школьном автобусе. Они встретились на том же уроке плавания, где она познакомилась с Элизой. Они встретились, когда один из них перешел в новый класс в новую школу. Они встретились на семинаре по истории музыки в колледже. Они встретились в больнице в худший день жизни одного из них. Они встретились на каком-то интернет-форуме, а затем лично в фойе кинотеатра, нервничая и не зная, чего ждать. Они встретились в кафе, в художественной галерее, в вагоне метро. Они встретились на школьном концерте, в котором участвовали их дети. Они встретились в доме престарелых. Они встретились.

* * *

Лиам заканчивает урок вокала с угрюмой десятиклассницей, которой нужна помощь в подготовке к хоровому прослушиванию. Он начал подрабатывать в прошлом году, чтобы иметь какие-то деньги во время учебы в колледже, но по правде говоря, ему это нравится. Нравится извлекать более чистый звук из своих учеников, которые уже сейчас кажутся ему намного младше него, вытягивать его из них, как будто осторожно вытаскивая из воды леску с попавшейся на крючок рыбой. Еще ему нравится видеть, какие они все одинаково угрюмые, и нравится чувство облегчения от того, что для него старшая школа осталась далеко позади.

Вернувшись в квартиру, которую он снимает вместе с двумя другими музыкантами, он узнает от парня, играющего на трубе, что на автоответчике для него есть сообщение. Оно длинное, но он слушает его на повторе раз пять и теперь мог бы повторить почти слово в слово.

«Привет! Сообщение для Лиама. Это Анна, подруга Элизы». Здесь она делает паузу и переводит дыхание. «Видимо, нервничает», – думает Лиам. «Я и не знала, что ты живешь в Нью-Йорке. Но вот недавно увидела твое объявление об уроках вокала в кофейне, куда часто захожу. Я тоже здесь, изучаю физику, можешь ты в это поверить или нет. В общем, наверное, это покажется странным, но я подумала, что было бы здорово повидаться с кем-нибудь из родного города… И вот мне пришло в голову, что, может, ты захочешь выпить чашечку кофе в эти выходные в Grace Note[44], ну в той кофейне, где я увидела твое объявление? Например… в эту субботу в три часа дня? Мне кажется… между нами всегда чувствовалась какая-то недосказанность. Я бы хотела извиниться за те ошибки, которые совершила когда-то, но однажды ты сказал мне, что я уже просила за них прощения. Ладно. Вешаю трубку, пока не опозорилась еще больше. На всякий случай, если захочешь связаться, вот мой номер телефона».