Зашумели партизаны. Своих жалко стало. Но дурной пример заразителен, если не наказан.

– Раздеть до пояса, каждому всыпать по десять плетей и изгнать! – приказал Алексей.

Сурово, но справедливо. Спасая свои жизни, бросили товарищей по оружию. И не факт, что не поступят так же в следующий раз.

Отстегали, дали возможность одеться и прогнали. С одной стороны, может, и хорошо. Случись превосходящие силы противника – подведут. Сегодня отбились с божьей помощью, а в следующий раз могут быть раненые и убитые. Война – не прогулка, и потери в ней неизбежны.

Собрали оружие убитых, уложили на сани. Сабли не нужны пешему, но их продать можно или на провизию выменять.

Пришли в село уже в темноте, ведя в поводу своих и трофейных польских коней. Алексей выбрал для ночевки постоялый двор. Село на перекрестке дорог, место бойкое, и в мирное время наверняка постоялый двор не пустовал.

Чем хорош – два этажа, всему отряду разместиться можно и коней в конюшню определить. И клянчить у крестьян провизию не надо. Хозяева постоялых дворов – люди запасливые. Наверняка найдутся харчи, даже простые – каша, щи. Причем не задарма, у убитых поляков, которых обыскали, нашлись кошельки с монетами – серебром и золотом.

Как вошли внутрь, хозяин хоть и старался, но сдержать эмоции не смог, физиономия кислой сделалась, как будто лимон откусил.

– Плачу серебром, – сразу предупредил Алексей. – Распорядись всю еду на стол выставить. И лошадям корм задать. Ночевать у тебя будем. И к утру завтрак.

Алексей авансом пару серебряных рублей отдал. Повеселел хозяин. Война войной, а все же не грабеж, когда все задарма и подчистую забирают. Хозяин мясо, птицу, рыбу тоже ведь у местных покупал. Тут же двое подростков из прислуги забегали. Весь отряд за один длинный стол уселся. После мороза щи наваристые, горячие да под привычный ржаной хлебушек на ура пошли. На второе гречневая каша, да с мясом. Многие трактирщики специально другие каши не варили, скажем пшенную. Потому что европейцы гречневую кашу не ели, считали птичьим кормом. На запивку – яблочный сидр. Чая не было, ибо по случаю войны из заморских стран – Цейлона или Великобритании – его никто не привозил. Англия пользовалась чаем из своей колонии – Индии, но по случаю войны было не до того.

На ночлег расположились вольготно, у каждого кровать с периной, в комнатах тепло, можно снять верхнюю одежду. А еще Алексей случайно узнал, что при постоялом дворе есть баня. Воинству помыться надо, иначе обовшивеют, а со вшами и тиф может приключиться. Подготовить баню – дело долгое: наносить воды, подогреть. Котел горячей воды и котел холодной, да щелока вместо мыла. С хозяином обговорил и сразу ему авансом еще рубль серебром. Хозяин заверил, что баня к утру готова будет.

Утром завтракать сели. Лица у партизан довольные – сыты, в тепле на перинах спали, да еще и про баню проведали. Вдруг дверь открывается и вваливается человек семь во французской форме. Партизаны вскочили, а оружие-то в комнатах осталось, только пистолеты у Алексея и Ивана. Они сразу пистолеты наставили. А французы воевать и не думали. Свое оружие в угол поставили, вроде козел, и сами жадно на стол глядят. На столе гречневая каша, а главное – по половине жареной курицы на человека.

– Хозяин, дай супостату две курицы на всех и хлеба, я заплачу.

Французы за соседний стол уселись. Щеки поморожены, руки грязные, они ими кур рвать на части стали и едва драку не устроили. Съели в несколько минут. Алексей их сразу выгнал. От французов попахивало давно не мытыми телами. Без оружия они не часть армии, а бродяги, попрошайки.

Глава 6. Особенная канцелярия

Глава 6. Особенная канцелярия

Часть отряда отправилась в баню. Алексей себя корил за упущение. Нельзя было за стол всем садиться, не выставив караул. А если бы французы стрелять начали или штыками колоть? У партизан ответить нечем, полегли бы все, как овцы на бойне.

Когда пятеро вернулись, в том числе Иван, Алексей распорядился выставить двоих с оружием у входа. И только тогда с оставшимися партизанами отправился сам. Ох, как хорошо помыться! Вроде зима, пыли нет, а вода с тела грязная текла. Попытался вспомнить, когда в последний раз мылся. Получалось – полтора месяца назад. Ужас! И другие не лучше. Зато вышли чистые, аж кожа под пальцами скрипела. Ну и куда в таком состоянии идти, если тело отдыха просит, неги! У хозяина жбан пива нашелся. После бани в самый раз. Еще Петр Алексеевич, которого Великим нарекли, сказывал:

– После бани последнюю рубаху продай, а чарку выпей.

Хлебного вина, как называли самогон, не было. Да и не позволил бы Алексей устраивать пьянку. Не знает русский человек меры, не остановится, пока допьяна не напьется. А пиво – в самый раз. За все прошедшее с начала войны время это был первый день, когда удалось отдохнуть и душой, и телом. И все же следующим утром после сытного завтрака постоялый двор покинули. Хозяин, с которым Алексей рассчитался сполна, провожал партизан до двери, оказывая честь:

– Приходите, дорогие гости, всегда буду рад!

Еще бы! Французы еду забирали, но не платили.

В соседней деревне наткнулись на группу французов. Униформа потрепана, поверх нее теплая гражданская одежда, отобранная у местных жителей, надета. Сопротивления не оказали, сдали оружие. Иван, пробывший в плену месяц, кое-какие слова понимал, попытался поговорить, но развел руками:

– Не пойму, кто такие?

Франция с 1795 по 1866 год занимала второе место в Европе по численности населения, уступая первенство России. Однако половина Франции не говорила на французском языке. В ходу были бретонский, каталанский, баскский, фламандский, эльзасский, корсиканский языки.

В Российской империи военнопленными должна заниматься Особенная канцелярия. В 1802 году было создано Министерство внутренних дел, в 1810 году из него выделилось Министерство полиции. В числе департаментов, входивших в новое Министерство, были: почтовый, мануфактур, публичных зданий, государственного хозяйства, входила сюда и вновь созданная Особенная канцелярия. Перечень ее компетенций был велик и обширен: государственные преступления, цензура, борьба с инакомыслием, размещение и охрана военнопленных, выдача виз иностранцам, борьба с революционным движением, особенно в Польше. После ликвидации в 1819 году Министерства полиции Особенная канцелярия была вновь включена в Министерство внутренних дел. Ликвидирована она была в 1826 году в связи с созданием Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Его возглавил Бенкендорф. Однако Особенная канцелярия – в Санкт-Петербурге, а пленные – вот они. Содержать негде, кормить нечем. Тратить заработанные и трофейные деньги на захватчиков Алексей не собирался. У него забота – своих партизан накормить. Поэтому распорядился французов прогнать с глаз долой.

Пока Алексей раздумывал, куда направить отряд, в избу вбежал Иван.

– Французы! Много, человек сорок-пятьдесят. Колонной идут, при оружии.

Число французов превышало партизанский отряд в семь раз. И лучше бы уклониться от боя. Партизаны неважно обучены, опыта ведения боевых действий мало. Стоит французам дать залп, как весь отряд поляжет. Не для того Алексей собирал бойцов, чтобы положить под французскими пулями. Да видно припоздал Иван с сообщением. Первый выстрел раздался, за ним отдаленная пальба, потом пушечный выстрел. Алексей выбежал из избы.

Французы шли по улице, периодически задние ряды поворачивались назад, останавливались, стреляли залпом, снова шли. Через небольшое расстояние другая шеренга перемещалась назад, снова остановка, залп. Такое впечатление, что французы отстреливаются от преследователей и пытаются уйти. В отдалении, невидимая Алексею, снова бабахнула пушка. Ядро легло сбоку от колонны, не нанеся ей вреда, зато сбило забор крестьянского хозяйства.

Решение пришло сразу: обстрелять французов. Получится капкан – спереди партизаны, сзади французов преследует неизвестно кто, но явно захватчикам не друг. Жаль, что пушечка одна, много времени уходит на перезарядку, и калибром маловата. Да не ядра бы использовать, а бомбы. Но, видимо, нет в наличии.

– Отряд, шеренгой поперек улицы становись! Ружья к стрельбе изготовить!

Конечно, способ вести огонь стоя не самый лучший. Огонь неприятеля обязательно нанесет урон. Хорошо бы лежа, да из окопа. Но никто окопы, траншеи и другие укрытия не рыл, лопаток среди инструментов у солдат не было. Сколько жизней можно было бы спасти! Однако не по зиме, когда земля мерзлая.

Для французов появившаяся впереди на улице шеренга стала неприятной неожиданностью. Послышалась команда. Колонна остановилась, ощетинилась ружьями.

– Целься! Пли! – скомандовал Алексей. Раздался залп. Шеренга окуталась дымом. Теперь надо поторапливаться.

– Патрон скуси! Порох в ствол!

Опытный стрелок в минуту может выстрелить два раза, с перезарядкой, конечно. Но такое удалось только Ивану, партизаны еще возились, как и Алексей. У него единственного в отряде винтовальное ружье. В ствол пулю надо загонять деревянным молотком, ударяя по шомполу. Получалось небыстро.

Еще не все успели зарядить, как французы выстрелили. Один из партизан упал замертво, второй схватился за живот, рухнул, громко застонал.