Как только над моей головой закрывается люк, а свет красных ламп обволакивает тело, из моего рта вырывается стон. Дрожь моего голоса отражается от стен узкого подвала.
Мои демоны берут надо мною верх. Их глаза разбегаются по снимкам Вивьен. Они пожирают ее. Лапают ее тело. Ее лица. Стонут по ней. Ласкают ее похотливыми языками.
– Ч-ч-черт… – Я мну губу между зубов и кусаю ее до крови.
Запрокидываю голову и опускаю подрагивающие веки под глухое бренчание пряжки ремня. Дыхание прерывистое и частое. Движения импульсивные. Ее образы кружат голову. Я распахиваю глаза.
Предо мной одна из любимых фотографий: Вивьен в своей спальне, смотрит прямо в камеру, мне даже поначалу казалось, что она смогла обнаружить ее.
Я просовываю руку в боксеры и поглаживаю себя.
Черт, это фото так хорошо оцифровано, что я буквально чувствую, как Вивьен была возбуждена в тот момент. Но она даже не подозревала, что, кроме Эйсто, на нее буду смотреть и я.
Срываю снимок с крепления и сжимаю его в трясущихся пальцах свободной руки.
Вижу, как она двигается. Как высвобождает упругие груди из кружевных черных оков. Ее соски моментально напрягаются. Она приближается прямо ко мне, а не к нему.
На этих фотографиях Вивьен только моя. Только для меня. Только мне она жалобно стонет. Только со мной кончает. Только мое имя прорывает ее горло. Каждый запечатленный жест – мой. Каждый взгляд с другой стороны объектива – мне.
– Смотри на меня, Вивьен, – шиплю я сквозь сжатые зубы. – Смотри. – Усиливаю хватку вокруг члена и учащаю движения руки. – Я тебе не друг, Вивьен. Не. Друг. Только. Не. Друг.
Каждое слово – стон. Каждый выдох – увесистый хрип.