Интеллектуальная техника познания и предсказания имела много общего с голографическим принципом в физике, где голограмма – это интерференционная картинка, представляющая собой набор полос и пятен, мало похожий на привычный человеческому глазу предмет. На одной и той же пластине возможно было записать несколько разных изображений, которые проявляются поочередно, в зависимости от угла падения считывающего луча. Меняя фокус зрения, голографист точно так же воспроизводил нужную ему цепочку образов, трансформируя в мозгу невнятный набор «полос и пятен» в понятную и осязаемую им картину. Скажем, прикасаясь к человеку, он видел не только свою руку, лежащую на чужом плече, но, при желании, и чужие мысли, и воспоминания, и яркие поступки из прошлого.

Процесс раскодирования запакованного объекта походил на чтение чертежа. В двумерной проекции цилиндр выглядит как круг и прямоугольник, никак не связанные между собой, но, соединяя их в своем воображении, мы переходим на новый, трехмерный, уровень понимания предмета. Поскольку Вселенная имеет гораздо больше измерений, чем человек в своем обычном состоянии способен оценить, для использования ее многомерности требовался особый подход. Робжипты освоили его первыми и научили этому землян.

Закончивший специализированный институт Вольгерд Борич был тем самым редким специалистом, кто свободно разговаривал с космосом внутренним и внешним на фантастическом языке интерпретаций.

*

Пакет с Навинии, обещанный Антоновским, задерживался.

Борич сидел в «предбаннике» голопорта вместе с Мишей Сулеймановым. То есть он сидел, а Сулейманов бегал и суетился, не в силах выдержать длительного ожидания.

- Мы опоздаем! – восклицал он каждые три минуты (Вольгерд специально засекал по часам). – Антоновский меня убьет! А если не убьет, то за мою неспособность вовремя доставить вас на борт лишит половины заработка.

Наконец вышедший к ним «синеокий» (тот самый оператор, что проводил сканирование, или другой, похожий) сказал, что, раз такое дело, то посылку с Навинии они перенаправят прямо на корабль.

- Вот и отлично! Спасибо! – обрадовался Сулейманов. – Идемте скорей к причалу, детектив! До старта всего четверть часа, они вот-вот заблокируют шлюз.

Вольгерд успел попасть на борт в последний момент. Едва его проводили до нужного кресла и помогли закрепиться, по корпусу корабля прокатилась дрожь, и созвездие причальных прожекторов, освещавших теневую сторону «Дружбы», видневшуюся в иллюминаторе, поплыло в верх и в сторону.

- Сколько займет полет, karima? – спросил Вольгерд у синеокой сюардессы в белоснежном брючном костюме и по-земному кокетливом красном шарфике, повязанном у горла хитрым бантом. Именно из-за этого банта становилось понятно, что перед ним женщина.