От тревожных мыслей его отвлек восседавший на лошади пастух-януки, гнавший с холмов стадо оленей. Укутанный в отороченный оленьим же мехом комбинезон, он чувствовал себя прекрасно, не страшась резких порывов ледяного ветра. Увидав путников, пастух приветливо помахал им рукой, крикнув что-то о немыслимой красоте волка, шедшего вместе с ними. Маша помахала ему следом, заворожено наблюдая за оленями. Грациозные животные, покрытые снежной крошкой, послушно следовали за своим хозяином, испуганно косясь на огромного Вьюнка. Тот, грустно поскуливая, тоже не обделил их вниманием, жадно поглядывая на их жирные бока.

Пропустив стадо, друзья двинулись дальше, взбираясь все выше по склону. Солнце почти спряталось за горным хребтом. Лишенная последних капель тепла Маша совсем задубела. Она отчаянно пыталась согреть дыханием посиневшие руки. Ярик поспешил на помощь к подруге. Он снял с себя кафтан, и накинул его на плечи девушки. Маша расплылась в улыбке. Она и не помнила, чтобы о ней заботился кто-то еще, кроме Суйдея.

Согретая этими мыслями, она взяла Ярослава за руку. Казалось, сгустившаяся вечерняя тьма расступалась перед ними, боясь осквернить теплившийся в их сердцах огонек. С каждым днем он набирал силу, разгорался страстным пламенем, и ни Маша, ни Ярик уже не могли противиться новым для себя чувствам.

И лишь Боян, нарочно отставший от остальных, с полным ненависти взглядом наблюдал за их нежностями.

О нет. Он ничего не забыл. И не простил. Ни эту неблагодарную Машу, ни гнусного Ярослава! Его обманули. Предали. Он прошел с этой девчонкой через огонь, воду и дерьмо! А теперь довольствуется ролью друга, на которого можно сложить лишние вещи. И ради этого он уходил из Княжеграда? Ради этого он пустил под нож остатки и так разрушенной жизни? Пускай эти глупцы думают, что он смирился. Пускай смотрят на его фальшивую улыбку. Пускай…

В голове зрели черные, как смоль, мысли. И если раньше Боян гнал их прочь, то теперь встречал с распростертыми объятиями.

В Охочем логе

В Охочем логе

К полуночи снегопад усилился. А вместе с ним разогнался и ветер. Дорога вновь пошла на подъем, теряясь за вершиной холма. Сквозь ночной сумрак и беспощадную вьюгу не было видно ни зги. Таявший с каждым днем диск луны Плеи больше не освещал путь, готовясь уступить торжество своему жестокому брату. Чтобы не потеряться, путники ухватили друг друга за одежду, прикрывая глаза от резких ударов грубого снега. Восхождение возглавлял Боян, решительно расчищавший спутникам дорогу сквозь сугробы.

Тропа огибала русло заледенелого ручья. В теплое время года он звонкой струей сбегал с гор по холмам, неся в долину ледяную водицу. Но оттепель в этих местах наступит лишь глубоко за середину лета, и до тех пор земли дремали в ожидании.