– Нам нельзя больше мешкать и останавливаться, – огласил Яромир, остановившись, разглядывая долину, – к ночи мы должны поспеть к городу. Впереди много верст пути.

– Боюсь, мой дорогой друг, – грустно просипел сидевший у него на руках Черныш, – в этом походе мы лишь обуза и тормозим наших друзей.

– Не говори так! – встревожено возразила Маша. – Мы справимся! Передохнем в городе, и вам станет лучше!

Дорога меж тем расширилась, утоптанная свежими следами. Ярослав дал всем знак остановиться и присел, изучая отпечатки ног.

– Здесь прошли совсем недавно, человека три-четыре, в валенках и унтах. Они волокли за собой что-то, может быть сани. Направились на запад!

– Скорее всего, это охотники, – сказал старик. – Возвращаются в Охочий лог с добычей. Пойдемте за ними.

Вскорости тропа влилась в разбитую грунтовую дорогу, протянувшуюся от леса через всю долину. Местами она совсем терялась под снегом, и лишь следы прошедших раньше людей помогали отыскивать путь. Лето еще не добралось до этих суровых мест, и все вокруг, до самого горизонта, утопало в сугробах. Порой, вдоль обочин встречались вбитые кем-то в промерзшую землю деревянные колышки, обернутые в разноцветные тряпочные ленты. Дорога петляла меж редких елей, взлохматившихся синими иголками под белыми снежными плащами. Ветер усиливался. Он принес с собой легкую метель, переросшую в настоящий буран. Тонкую летную одежку путников продувало словно решето. Маша с горечью вспоминала меховые плащи, подаренные Акке Огнебородом, так некстати оставленные в Небославле.

В долине им повстречались развалины поселения, вход в которое охраняли два кумира. Поверх старых посеревших сосновых стволов, воткнутых по обе стороны дороги, были вырезаны облики Лема и Хлада. Их нахмуренные брови и суровые взгляды создавали впечатление, что на пути стоят настоящие старцы, которые вот-вот преградят отряду путь. Но Боги безучастно взирали на долину, зажав в руках свои посохи.

Ярик отметил, что это древнее место несло в себе некую печать грандиозной непостижимости. Он ощущал ауру, раскинувшую свои объятия над горным массивом. Она была полна размышлений о судьбе и ничтожности суеты перед неумолимым ходом времени. Над снежным царством вечного забвения не были властны привычные законы природы. Жизнь здесь просыпалась лишь раз в году, остальное же время оставалось в руках незнающей жалости зимы. Юноша чувствовал себя букашкой, ползавшей перед таинственной сущностью, которая могла раздавить его в любой момент. От притока чувств, волосы на руках взметнулись дыбом, по телу побежали волны трепета, восторга и ужаса.