Ярослав сидел так долго, погруженный в мрачные размышления. Человечество методично истребляло само себя, обуреваемое жаждой власти и богатства, преследуя фанатичные безумные цели, или просто ради удовольствия. Зачем было спасать этот мир? Есть ли среди этого хаоса хоть что-то, достойное спасения? Неожиданный ответ пришел к Ярику из темноты, испугав его до самых чертиков.

– О чем задумался, о, могучий страж нашего сна!

Маша.

– Мне не спится! – хихикая, подсела девушка к Ярику, едва не спихнув его с корня.

Чтобы удержаться, он обнял ее за талию, ощутив приливы приятного тепла ее тела. Ее давно не мытые в ходе долгой дороги волосы патлами разбросались по плечам и спине. Тусклый свет увядающей луны осветил маленький нос. Маша улыбалась, смотря на друга своими светлыми глазами. Ярик провел пальцем по шраму, что легонько перечеркивал горбинку ее носа и спросил:

– Откуда это?

– В ту ночь, – пожала плечами Маша, – когда меня схватили. Я брыкалась, пыталась вырваться, а тот бугай врезал мне по лицу. Сволочь сломал мне нос. Все зажило-заросло, но остался этот шрам. Но с тех пор я ломала нос уже много раз.

– Как ты сумела справиться с этим? С пленением, с этими шрамами на груди, что это вообще такое?

– Я…– осеклась девушка, улыбка пропала с ее лица, – я не справилась Ярик. Пожалуй, нет. Наоборот, подвела всех. Я очнулась в клетке, и на мне уже было начертано клеймо раба. Меня выходила та женщина, которую ты…ну…которая пыталась убить тебя во время побега. Я доверяла ей, но она оказалась предательницей, как и все эти проклятые дикари. Гхануры всю жизнь воевали друг с другом, но потом Посланник объединил их и другие народы, дав им безумную цель, и они побежали вслед за ним. Вот и я тоже…побежала. И наворотила немало дрянных дел. Мне нужно было умереть! Но стала воином. Мхаграем. Убийцей. Получила новое клеймо.

– Маша, – перебил ее Ярик. – Чтобы тогда ни происходило, ты делала все, чтобы выжить. Мне тоже приходилось убивать, чтобы не умереть самому. Я ношу в себе силы, которых не понимаю, и которые могут овладеть мной в любую секунду. От них веет смертью, и Яромир упорно избегает разговора об их природе. Он боится того, что сокрыто у меня внутри. Я поглощаю души умерших и могу призывать их, видеть их воспоминания, делать то же, что умели они. Старик до сих пор не знает, что я испепелил твою чудесную подругу, просто прикоснувшись к ней. И использовал ее душу, чтобы спасти его самого от смерти. Так что поверь мне, я тоже не могу гордиться тем, что доводилось совершать и что еще предстоит. Но я учусь принимать себя таким, каков я есть. И тебе нужно поступить также.