Тайна магического портала Евгений Никольский

Тайна магического портала

Евгений Никольский

Глава 1. Последние дни на земле

Глава 1. Последние дни на земле

Осада замка была назначена на 13.00 по Московскому времени. Валериэль заскочила в Дом бойцов, положила мечи в сумку и взяла эльфийский лук. До того, как ворота сломаются, она рассчитывала «снять» пару-тройку орков. Добавив несколько свитков оживления в книгу боевой магии, она вышла на центральную площадь. Активированное заклятие иммунитета к нападениям позволяло не бояться быть выведенной из строя ещё до боя. К сегодняшней осаде она была готова как никогда. Привычный мандраж только усиливал предвкушение грядущей схватки.

Внезапный звонок мобильника вырвал Валериэль в реальный мир. Она отвернулась от экрана компьютера и поднесла к уху телефон.

— Да, мама?

— Лера, дочка, почему ты так долго не отвечаешь?

— Я занята, мам.

— Знаю я, чем ты занята. Опять в своих игрушках сидишь.

— Ты что-то хотела, мам? — Лера посмотрела на часы, оставалось три минуты до начала осады. А ей нужно было успеть ещё заскочить в тронный зал своего замка для безопасного телепорта.

— Спускайся, мы с папой сейчас подъедем. Нужно купить тебе обувь к первому сентября.

— Прямо сегодня? Я могу завтра и в туфлях с выпускного сходить или в кроссовках, — чувство отчаяния подкатило с невероятной силой.

— Прямо сейчас. Закрывай свои игры. Из-за них ты уже и так чуть не провалила ЕГЭ. Хочешь, чтобы и в университете у тебя проблемы с учёбой были?

Вот он — настоящий, реальный мир: проблемы, учёба, экзамены, дача с огородом. Каждое возвращение сюда из волшебной реальности вызывало тоску и досаду. В последний день лета «надышаться» виртуальным миром не получилось.

«Почему я не родилась эльфом?» — вновь подумала Лера, — «Прогулки под звёздами, игра на арфе, жизнь в гармонии с природой. Магия. Почему реальный мир такой сложный и скучный?».

— Ты уже выходишь, дочка? — голос мамы становился раздражённым.

— Я уже в лифте! — солгала Лера, сунула телефон в карман и начала завязывать шнурки.

Она и правда не блеснула на ЕГЭ. Отчасти поэтому пришлось выбирать не тот факультет, где «интереснее» и «престижнее», а тот, где заведомо меньше конкурс. Мама Леры тогда восприняла эту мысль с натужным «Что поделаешь…». Лера ответила более кратко:

— Да пофиг! — но, подумав, добавила. — Диплом есть диплом.

В её семье сложилось негласное правило: если заканчиваешь свою мысль поговоркой или общепринятым «умным» выражением, то с тобой никто не спорит. Скажешь, бывало, что не успела приготовиться к контрольной, — обязательно добавь: «Ну, чему быть, того не миновать». И никто тебе слова не скажет, потому что с народной мудростью не спорят.

— А ты точно осилишь этот «туризм»? — мама ещё раз посмотрела в буклет с перечнем специальностей.

Её можно было понять. На своём жизненном пути она повстречала много профессиональных врачей, учителей, адвокатов, даже вышла замуж за профессионального сантехника, но ни разу за сорок лет не видела профессионального туриста.

— Я даже не представляю, чему вас там будут учить? Собирать палатку и разводить костёр?

— Конечно. А ещё на гитаре играть и песни сочинять. А экзамен будем сдавать на Грушинском фестивале, — Лера закатила глаза. — О чём ты говоришь, мам? Нас научат организовывать туры по заграничным достопримечательностям, будут делать из нас акул туристического бизнеса!

— Килька ты моя ненаглядная, ну какая из тебя получится акула?

— Мама, есть карликовые акулы, длиной меньше двадцати сантиметров. Их многие по ошибке могут принять за кильку.

Прокручивая этот разговор в голове, Лера вышла из подъезда и двинулась по направлению к парковке. Большинство машин отсутствовало, шёл самый разгар рабочего дня. Отец Леры, Сергей Михайлович, для коллег просто «Михалыч», стоял возле открытого капота и проверял уровень масла. Его маленькая лысинка на затылке поблёскивала на августовском солнышке. Рабочая униформа уже успела за сегодняшнее утро немного испачкаться.

Отец Леры любил носить коричневую кожаную куртку в любое время года. Она придавала ему солидный вид, а штанины комбинезона выглядывали из-под неё как обычные брюки. С гусарскими усами он выглядел вполне презентабельно, но запах от очередного прочищенного стояка всё равно выдавал род его деятельности.

— Привет, пап, а почему ты не на работе?

— Заказ ближайший только через два часа. Поэтому поступаю пока в распоряжение твоей мамы. Стало быть, ненадолго превращаюсь из сантехника в таксиста, — отец закрыл капот и протёр платком руки.

Лера любила его, и временами жалела. Из-за его менее оплачиваемой работы мама часто брала на себя лидерские функции в семье. Проще говоря, помыкала отцом. Но он безумно любил её, поэтому с радостью готов был помогать во всём. Синдром обиженного подкаблучника совершенно ему не грозил. Он был добр и к дочери. Однако, когда в школе попросили написать сочинение о профессии одного из родителей, Лера предпочла рассказать о матери. Ничего плохого в работе отца она не видела, и даже закидывая его одежду в стиральную машинку никогда не зажимала нос. Но она не была уверена, что и одноклассники отнесутся так же.

Лера села на заднее сиденье, открыла в телефоне окно браузера с игрой и написала в чат никому не нужные извинения. До конца дня ей предстояло жить человеком. Жуткое и безрадостное состояние.

***

Рюкзачок с блочной тетрадью и ручками был собран. Мама предлагала взять пакет, но дочь склонялась к мысли, что студент отделения туризма должен иметь рюкзак, хотя бы маленький.

Лера намеренно встала попозже. Родители уже уехали на работу. На линейку ей идти не хотелось. Жертвовать целым часом сна ради пафосных речей про светлое будущее — только не сегодня. Решено было ехать сразу к первой паре, которая по расписанию первого дня начиналась в 10 утра.

С усилием запихнув в себя бутерброд с сыром и для лучшего прохождения сделав глоток горького кофе, Лера вышла из квартиры. Не было ни провожающих, ни цветов для учительницы, ни шариков, ни бантика на голове. Новая жизнь без портфелей, без школьной формы, без старых друзей. Впереди — только туманные перспективы и страх перед неизвестным.

Новая жизнь встретила Леру моросящим дождём и слякотью. До остановки она передвигалась как по минному полю, перепрыгивая через лужи и обходя опасные скользкие участки. Новые туфли неприятно натирали ноги даже через носки. Завитые накануне волосы до обидного промокли, как и кофта, зато джинсы стали смотреться еще красивее: к потёртостям и разводам добавились капли воды и крапинки грязи. Отец не раз повторял: «Тапочки и зонтики придуманы для слабаков». Едва ли это была пословица, но звучало как нечто общепринятое, поэтому никто, по традиции, не спорил.

Остановка была практически пустой, что утром первого сентября могло означать лишь одно — автобус только недавно прошёл. Лера задержалась у доски объявлений, над которой торчал какой-никакой навес. Остановка такой роскошью похвастаться не могла: о её существовании оповещал одинокий слегка покосившийся знак и рамка с расписанием движения единственного проходившего городского автобуса.

Посматривая временами на дорогу, Лера урывками читала объявления. Кто-то ищет любые предметы времён СССР («старьё!»), кто-то готов за большие деньги купить волосы («фу!»). Куча квартир снимается и сдаётся, работодатели ищут сотрудников, мужчины на час готовы на исправить любую проблему за 500 рублей. «Странно, что «мужчины на час» звучит уважительно, а «женщины на час» пошловато», — подумала она. Одним из таких «мужей на час» был и её отец, который после рабочего дня и нередко в выходные ездил по собственным заказам.

Сзади кто-то произнёс: «Эй, красавица». Лера не приняла возглас на свой счёт. Красивой её называл только один парень, и тот, как оказалось, выбрал её лишь в качестве наиболее лёгкой добычи перед стремительно приближавшимся выпускным вечером. Первая любовь и первая скотина в её жизни. А в целом она в лучшем случае считала себя миленькой, немного симпатичной. Врождённая бледность и худощавость всегда занижали её самооценку, хотя многие одноклассницы, особенно имеющие проблемы с весом, нередко с завистью бросали взгляды на её болезненную красоту.

— Эй, ты что, не слышишь? Давай погадаю тебе, — разнеслось уже гораздо ближе.

Лера обернулась. Цыганка чуть постарше неё протягивала руку к её запястью. Внимание начинающей гадалки было столь сильно приковано к потенциальному клиенту, что она не обратила ни малейшего внимания на несущуюся по лужам «семёрку». Лера сама схватила её за руку и дёрнула к себе, но было поздно. Своим пышным платьем цыганка закрыла Лерины джинсы и кофточку, но очень дорогой ценой.

— Ты предвидела, что тебя обольёт машина?

— В смысле? — отряхнувшись и нецензурно пожелав счастливой дороги обидчику, спросила девица.

— Своим третьим глазом ты видела эту развалюху, которая окатила тебя почти с ног до головы? Если нет, то ты мне врёшь, что видишь будущее. А если знала, но не увернулась, то ты просто дура.

— Не смей обзывать цыганку. Прокляну, — и с небольшой паузой, во время которой, по-видимому, мозг подбирал подходящее заклятье, цыганка крикнула: — Сиськи расти не будут!