Стайки косуль проносились пугливыми тенями в безжизненном зимнем лесу, их выдавал запах тёплой шерсти, пульсация вен и пар изо рта, в котором дышала сама жизнь. Я бегала за ними в одном тонком белом платье, моя кожа сливалась с цветом снега, а волосы – с корой сосен. Я поднимала глаза в ночное небо и впитывала его черноту, пустоту и холод, пока внутри меня не осели и не утихли бури, будоражащие прошлое. Вся поднятая со дна моей памяти любовь и последующая за ней боль. Пустой и спящий лес успокоил и вылечил забытые раны, я знала одно: тот, кто никого не подпускает к себе, не может быть никем ранен. Придерживалась этого ранее, теперь же стану следовать этому неотступно.

Это утро было чудесным. Лес исчез под покрывалом свежего снега, ветер стих, всё вокруг будто затаилось в ожидании. Я вышла босиком на снег. Голые ступни казались чёрными на фоне новой чистоты. Небо светилось лазурью. Я спустилась по холму. Бесконечная белая пустыня открылась моим глазам: залив, лес вдали, маленькая деревня на горизонте – всё утонуло в этом прекрасном утре. Я чувствовала себя тёмным пятном в идеальном мире.

Но всё идеальное быстро ускользает, я услышала шорохи где-то в лесу на другой стороне залива. Вдохнула поглубже, стараясь определить, что издаёт этот звук. На другой стороне снег зашевелился, отделился от общей массы, что-то быстро, словно ветер, пересекло расстояние между берегами, и напротив меня белым призраком остановился Виктор.

Я в замешательстве уставилась на него. Это и правда он, или я уже схожу с ума? Его фигура, словно продолжение этого утра: волосы, кожа, даже ресницы, словно хрустальные, одежда тоже была белая – кожаная куртка и джинсы. Только его глаза альбиноса светились лиловым.

Виктор неожиданно улыбнулся, показывая полость рта, красную от крови.

– Привет, Настя, – сказал он, и капля крови стекла по его подбородку и упала в снег. Я проводила её взглядом.

– Привет, Виктор, – ответила я, и следующая капля упала мне на голую ступню, когда он подошёл ближе.

– Что ты здесь делаешь? – Я разглядывала его воспалённые глаза.

– Охочусь. Иду на север.

– Зачем?

Он стёр струйку крови с подбородка, отчего образовались розовые разводы на подбородке и шее.

– Служба.

– Как ты меня нашёл?

– Странный вопрос.

– Зачем?

– Просто. – Он пожал плечами.

Он стоял так близко, что я вдыхала запах животного, которого он только что пил. Было неприятно осознавать, что моё убежище раскрыто, но одновременно было почему-то радостно видеть Виктора.

– Больше ничего не хочешь спросить? – Он приподнял брови.

– О чём?

– О ком.

Я вздрогнула. Потом покачала головой и отступила назад, боясь этого разговора. Он кивнул.

– Как Ден?

Он пожал плечами:

– Как всегда. Работает, живёт, ничего о тебе не помнит, подозрений не вызывает. Хочешь навестить?

– Я не знаю.

– Тебе что-нибудь нужно? – Он серьёзно нахмурился.

– Одиночества.

– Навещу тебя в апреле.

Исчез.

Небо теплело. Ручьи бежали вниз бурными потоками, стремясь встретиться с заливом. Они несли с собой кусочки льда. Пахло свежестью, талой землёй, и солнце брызгами бежало по холодной воде.

Первый весенний туман затёк в комнату через приоткрытое окно, а за окном он утопил всё в своём плотном молочном море, сквозь которое из глубины леса пробивались птичьи голоса. Это облако поглотило весь лес без остатка, превратив бытие в небытие, оставив меня слепо вглядываться в его белую пустоту. Мой дом плыл, словно корабль, отделённый от мира, но мне было удивительно уютно тонуть в заполонившем всё вокруг чудесном море.

Я с замиранием сердца повиновалась туману, велевшему мне остаться одной, жить вдали от тонущего мира. Это было прекрасно. Я легла на пол и представляла, как в сердце мягко проникает тихое белое море, качает меня на своих волнах. Когда я очнулась, туман рассеялся, оставив после себя только влагу на сосновых стволах.

Потом наступила ночь. Пошёл липкий дождь, небо затянуло тучами. Беззвёздно и неожиданно ветрено. В эту ночь пришёл он. Я сидела в доме у окна, завернувшись в шаль, задолго почувствовала его запах, ждала его. Эта синяя, холодная, сырая, неуютная ночь так не шла к его ангельской внешности. Он был, словно силуэт, вырезанный из белой бумаги, на фоне чернильной темноты. Стоял между сосен, неподвижный, мраморный.

– Почему ты так часто надеваешь белый? – сказала я, открывая дверь.

Виктор сжал губы, потом бросил на меня обжигающий взгляд и резко ответил:

– Я много убиваю.

Туман стелился по земле. Мне стало так больно от этого ответа.

– Зачем ты пришёл?

– Поговорить.

– Мне это точно нужно?

– Это давно нужно было сделать, – сказал он, приближаясь ко мне.

– Ладно. Проходи.

Он разулся, снял перчатки, куртку. Прошёл в комнату. Посмотрел на меня, сдержанно улыбнулся. Наступило молчание. Я вытерла стол ветошью, сама не зная зачем. Тишина убивает.

– Однажды Венс велел мне найти и убить ребёнка. Его обратила какая-то служанка. Это был её ребёнок. Он болел.

Ветошь выпала из моих рук. Вик холодно посмотрел на меня.

– Вик, не надо.

– Я нашёл его. Ему было лет пять. Он сидел ночью на поляне, полной лесных гвоздик, и ел кролика.

– Давай не будем об этом.

– Я оторвал ему голову, – продолжал Виктор, я вздрогнула, – тело сжёг. А голову доставил совету в качестве доказательства. Когда его мать узнала об этом, то сбежала в лес, разожгла костёр на той же поляне, сложила поленья в кучу, чтобы пламя не перекинулось на деревья, и сожгла себя. – Он замолчал на мгновение, потом добавил: – Я бы на её месте сжёг сначала меня, ну, или связал и затащил бы с собой в костёр, предварительно отрубив головы всем, кому бы только смог из этого проклятого совета! Ну, или хотя бы попытался.

Я обхватила себя руками, сжала так крепко, как только смогла. Он сел на пол.

– Отлично поговорили. Зачем ты согласился служить им?

– Настя, я не книжки пришёл с тобой читать. Ты не последняя фигура в этом мире, о тебе вспомнили, и я не намерен надевать на тебя розовые очки, и в этом наше с Венсом главное отличие. Кое-что происходит.

– Опять? У вас там бывает, что не происходит ничего?

– Бывает, если это не связано с тобой. Но я всегда на твоей стороне.

– Не похоже, что ты был рад встрече со мной тогда, на причале, – хмуро ответила я.

– А чему радоваться? Старейшины хотели убить тебя. – Вик пожал плечами.

– Я же наконец нашлась, разве не так?

– Для Венса так.

– В смысле?

Виктор улыбнулся, обнажая жемчужные зубы.

– Какой был бы из меня охотник, если бы я не смог отыскать то, ради чего прошёл столько трудностей?

Я опешила.

– То есть…

– То есть я всегда знал, где ты, – перебил он. При этих словах его глаза блеснули и остановились на мне, вцепившись острой бирюзой.

Я ничего не могла ответить.

– У Венса полно всяких дел. Он же кронпринц. Он со своим зовом крови искал тебя целых сто пятьдесят лет! А я шёл за тобой по пятам, не имея ничего, кроме желания найти, а не сидеть в замке на перине. Я видел тебя, знал о тебе, не упускал из поля зрения и досягаемости, хотя убивал и выслеживал других по всему свету, я всё успевал! Но я был рядом.

Такое заявление застало меня врасплох. Но это же его естество, он охотник. Самый лучший из всех. Конечно, он мог отыскать меня. Ничего не говоря Венсу…

– Но нас же ничего не связывает, – пролепетала я, – для чего всё это?

– Как сказать, – загадочно ответил он и поднялся.

– Скажи уже хоть как-нибудь!

Он смерил меня взглядом, будто раздумывая, что стоит мне сказать в ответ. Его выжидающее молчание убивало.

– Не важно, – наконец решил он.

Меня так разозлил этот ответ!

– Не важно? Раз не важно, зачем ты вернулся? И почему бы тебе не уйти отсюда и не оставить меня в покое?!

У меня внутри всё дрожало от гнева. Ему нравится издеваться надо мной? Он хочет, чтобы я чувствовала вину. Я вновь неуклюжая неудачница?

– Почему же ты не спас меня от этой истории с Деном? Он же обманул меня. Ко мне пришёл Венс.

– Я был в Тюмени. Я проводил тебя до границы с Россией и занялся делами. – Его голос был спокойный, он вынул фляжку, открутил крышку и глотнул что-то. Это была не кровь. – А Венс пришёл, да. Чтобы позвать меня.

– Что ты пьёшь?

– Коньяк.

– Что?

– Коньяк.

– Ты пьёшь человеческие напитки?

– Разгоняет кровь.

– Подожди. Как это? Ты же вампир. Человеческая еда не усваивается.

Виктор вновь поднял на меня взгляд, он словно сомневался пару мгновений, потом ответил:

– Я слабее тебя.

– Что?

– Моя кровь не древняя и не ценная. Ты приближена к королеве по происхождению, а я просто вампир. Мои способности к охоте врождённые, человеческие, обращение тут ни при чём. Я слабее по крови, а на тех, кто слабее, легче воздействовать. Алкоголем, например.

Я уставилась на него. Ничего себе поворот.

– А пиццу ты тоже ешь?

– Нет.

– Можно мне попробовать твой коньяк?

Вик улыбнулся и протянул фляжку. Я недоверчиво дотронулась до горлышка языком, потом отхлебнула чуть-чуть, но не смогла проглотить.

– Извини, – вытирая рот, сказала я.

– Ничего. Я знал это, – ответил он, отпивая глоток из фляжки, – ты наследница солнечной крови.

– Интересное название.

– Да, Венс, как Людовик XIV – король-солнце в своих чертогах.

– А кто твой создатель?

Мой собеседник неторопливо встал, убрал коньяк за пояс, заложил руки за спину и подошёл к окну. Какое-то время он всматривался вдаль, вслушивался и втягивал воздух. Потом тихо произнёс: