– Значит, у тебя ни хрена нет. А твои мысли никому не интересны, ни полиции, ни суду, ни прокурору. Понимаешь? – сухо цедит детектив, словно проводя по мне грубой наждачкой.

– Понимаю. Скажите, по поводу моей вчерашней просьбы вы думали?

– Думал, – кивает он.

– И что решили? – на всякий случай уточняю я, не надеясь на положительный результат.

– Пока ничего. Позвоню.

– Ладно, спасибо. Я еще хотела спросить, а в крови Лины были найдены алкоголь или наркотики?

– Что? Нет, ничего у нее в крови не было. Почему спрашиваешь?

– А при расследовании делали анализ вина, может, в нем что-то было?

– Какого вина, Анна? – Его глаза округляются, а губы кривятся в недоумении.

Я замираю, обдумывая следующий вопрос.

– Скажите, на месте преступления была найдена бутылка вина?

– Нет, никакой бутылки вина там не было.

– А полиция нашла что-нибудь в театральном зале?

Он поджимает губы, хмыкает, но отвечает:

– Тело жертвы, ее альбом и сумку с личными вещами, ну и самого Кира, конечно.

– И больше никаких предметов? – не унимаюсь я.

– И больше никаких предметов.

Куда тогда подевалась бутылка вина и электрическая свечка?

– Что ты скрываешь? – с нажимом, выделяя каждое слово произносит Бэк.

– Ничего. Просто пытаюсь сопоставить с тем старым преступлением.