– Ну что, как он? – спрашивает Бэк, не отрываясь от монитора.

– Хорошо, – отвечаю я в ожидании своей очереди на его внимание.

– Ты думаешь, ему в тюрьме хорошо? – Он отрывается от компьютера и смотрит на меня сверлящим взглядом.

– Нет-нет, я так не думаю, не то хотела сказать, – запинаюсь я, подбирая слова.

– Зачем приехала? – спрашивает он напористо.

– Расскажите мне.

– Еще чего, – хмыкает Бэк, в очередной раз прерывая мою речь. – Что это я должен тебе рассказывать?

Я пропускаю его вопрос, затем еще один надменный смешок и только потом продолжаю:

– Расскажите мне о деле. Почему вы считаете, что Кир не убивал?

– А сама как думаешь? – Бэк прекращает печатать, складывает руки на груди, откидывается на спинку кресла и внимательно смотрит мне в глаза.

– Да ничего я не думаю. Не знаю, что думать, черт возьми. Вы понимаете, я ничего не знаю. Я не помню тот день.

Он внимательно смотрит на меня, качаясь на стуле, потом встает и выходит из кабинета. Его поведение бесит, выводит из равновесия, хочется сорваться с места и помчаться домой. Но лучше выдержать его отношение сегодня, чем мучиться мыслями и возвращаться к идее увидеть или услышать его еще раз.

Через несколько минут он возвращается с чашкой кофе. Мне он, само собой, ничего предлагать и не думает. Ну и ладно. Хотя я очень устала, веки набухли от пролитых слез, во рту пересохло, сейчас я была бы рада и глотку воды.

Он садится на свой стул, отхлебывает кофе.

– С чего мне начать, раз ты ничего не помнишь? – усмехаясь, спрашивает он, но как-то мягче, чем обычно. Резь в голосе погасла, словно Бэк выключил какой-то внутренний стоп-сигнал.

– Желательно с самого начала. Может, начнем с того, откуда вы знакомы?

– Хорошо. Раз тебе отшибло память, я расскажу. У меня же уйма свободного времени. – И он снова издает свой противный смешок. – Когда-то я жил в городе Нороф. Там работал в отделе по делам несовершеннолетних. И как-то мне встретился добрый, отзывчивый, но сошедший с пути парень, который украл продукты из магазина. Я стал его воспитателем, а потом наставником и другом. Вскоре меня перевели сюда, и я позвал Кира переехать, но он не мог бросить самого близкого человека, с которым вырос, о ком заботился, кому подарил всю свою братскую любовь.

Я смотрю внимательно, вслушиваюсь в каждое его слово. Детектив делает еще глоток явно противного, неароматного кофе.

– Он не мог оставить там тебя, Анна, – заканчивает он свой едкий монолог.

Я киваю, и мой жест не ускользает от него.