– Видимо, амнезия у тебя частичная, – хмыкает он.

– Нет, не частичная. Кир мне сегодня рассказал о нашем детстве.

– Да?

– Да. Но больше ничего, – спешно добавляю я.

– Ясно. Значит, теперь ты знаешь, как он к тебе относится и кем приходится. Отлично. Интересно, что ты ему сказала? Что не помнишь, кто он? Просто пошла и разбила парню сердце. Как всегда, в своем репертуаре. Все только для себя.

– Это не так.

– Ага. Конечно. Проехали. Хотя, знаешь, я его никогда не понимал, поражался его отношению к тебе. Не раз говорил ему, что он должен наладить свою жизнь, должен работать на себя и свою семью. И знаешь, что он мне на это отвечал? Что Олеся, его девушка, если ты не знаешь, – его опора и поддержка, а он – твоя. Он говорил: «Я помогу себе сам, я смогу, я знаю. А ей? Кто поможет Анне? Я обещал ей. Девочка поверила мне, а я поверил ей. Мне нужно было заботиться о ком-то, дарить свою нерастраченную любовь. А ей она была жизненно необходима, иначе бы она погибла». Вот что он говорил о тебе. А ты… Знаешь, он ведь собирался жениться. Олеся чудесная и порядочная девушка. Она навещает его каждую неделю в тюрьме, верит, что дождется. Но двадцать пять лет – это не то испытание, которое она сможет выдержать. Он тебе про нее рассказал?

Я отрицательно качаю головой.

– Я так и знал. Вероятно, вы говорили о тебе и о твоей прекрасной жизни. Да, Олеся никогда бы не смогла занять твое место в его сердце. Черт, меня это так бесит, – выплевывает он. – Ладно, у меня нет времени, что еще хочешь знать?

– Про тот вечер, – говорю я, сдерживая неприязнь.

– А, точно. Я уверен, он никогда бы не сделал то, за что его осудили. Никогда. Он хороший парень. Я его знаю. Слышишь, никогда!

– Я слышу, – закипаю я. – Тогда что случилось в тот вечер?

– Не знаю, тогда от него на телефоне было несколько пропущенных, но я вернулся после ночной смены и спал как убитый весь день и вечер. А когда пришел в себя, его уже взяли.

– И? Он вам ничего не рассказал?

– Нет, – удрученно отвечает Сергей, его брови сходятся на переносице, на лбу появляются глубокие морщины. – Вначале меня к нему не пустили, тогда поднялась сильная шумиха по этому делу. А потом он просто замолчал. И только когда его осудили, Кир сказал мне, что не мог поступить иначе. Он наотрез отказался объяснять свой поступок. Сказал, чтобы я не лез в это дело. Что если я ему друг, то оставлю все как есть. Вначале я даже подумал, что он действительно убил ту девочку. Но все внутри меня протестовало. Мой инстинкт говорил мне, что он лжет, что он не убивал. Я решил для себя, что не готов с этим мириться. И начал свое расследование. Но, увы, время прошло, а у меня есть только улики против него.