– Но, если улики против него, почему вы уверены, что он не убивал? Не понимаю, – зачем-то напираю я. Может, хочу проверить, подозревает он Анну или нет.

– А что тут понимать, черт побери?! Ты в этом виновата! Я уверен. Ведь он пошел в твой университет. Я надеялся, что Кир будет отрицать вину, что его не осудят. Но его очень быстро посадили. Полиция не хотела вдаваться в подробности. Они должны были быстренько отчитаться перед руководством и прессой. Вот так. А ты… так и не появилась. Я пытался до тебя дозвониться, караулил у дома, стучал в дверь, а ты словно сквозь землю провалилась. Я ненавидел тебя и презирал! Если бы ты мне попалась год назад, я бы придушил тебя собственноручно. Но, когда начал расследование, узнал, что ты сама постаралась, – хмыкает он. – Резанула себе вены и много недель боролась за жизнь. А потом, наверное, нажралась таблеток, раз тебя упекли в психушку на полгода.

– На два месяца и не в психушку, – уточняю я, не удержавшись. Его реплику про таблетки не комментирую.

– Не важно. Мне нужно было с тобой поговорить, но твой телефон был отключен от сети, в университете ты больше не появлялась. Но три месяца назад ты сама мне позвонила, несла какую-то чушь. И я нашел тебя, узнал, что ты стала работать в том кафе. Но когда сел за стол и ты подошла принять заказ, понял, что ты вообще не узнала меня, словно никогда не видела. Я стал приходить, мне нужно было хоть что-то выяснить. Вот и вся история.

– Понятно. Вы что-то узнали в своем расследовании? – спрашиваю шепотом, хотя в кабинете и так стоит вязкая тишина.

– Нет, толкового ничего. И не шепчи. Олеся ничего не знает. Она рассказала, что в тот вечер они были дома, готовили ужин и собирались смотреть хоккей. Ты позвонила. Он взбесился, быстро оделся и перед тем, как уйти, произнес: «Я его убью».

– Кир сказал: «его убью»? – переспрашиваю я.

– Она сказала, что ей послышалось «его», но, когда к ней приехали полицейские, засомневалась, мол, может, сказал «ее».

– Сомневаюсь, – вылетает у меня нечаянно.

– Что?

– Сомневаюсь, что он шел туда убивать Лину Маккольм, – четко выговариваю я, только теперь понимая смысл сказанных слов.

– Сомнениями делу не поможешь. Что у тебя есть? – серьезно спрашивает Бэк.

– Ничего, – лгу я. – Только история двенадцатилетней давности.

– Что за история? – Он вновь откидывается на спинку стула в ожидании длинного рассказа.

– Изнасилование, которое произошло в том же театральном зале того же университета.

– Жертва обращалась в полицию? Кто насильник? Я поищу в картотеке.

– Нет, она не обращалась. И я не знаю имени, но думаю, что все это может быть связано. Хотя это только мои мысли.