Неожиданно мы, ведомые неизвестным образом настигнувшим нас молчаливым согласием, отчаянно схватились друг за друга и обнялись. Будто потом у нас возможности познать друг друга больше и не было бы. И в этот же миг до меня дошло одно. Я-то думал, что склад для отходов служил неким подобием комнаты отдыха для медперсонала. Но нет, какая это комната отдыха? Это морг и есть! Ведь мы умрем? Да, однозначно. Бессмертие же все не наступало. Сгорая от нетерпения, я лихорадочно содрал с Байдай робу, под которой у нее ничего другого и не оказалось. Причмокнув, я проник в ее тело, чем-то напоминавшее фляжку для спиртного.

36. Отношения между врачом и пациентом и сношения между полами

36. Отношения между врачом и пациентом и сношения между полами

«Я ее беру силой! Это надругательство над девушкой, которая мне в дочери годится!» От этой мысли я еще больше раздухарился. Язык мой полез в источавшие плотные миазмы перегара бордовые язвы и повертелся там, надеясь разжечь огонь страсти и во внутренностях девушки. Я почувствовал, как задрожали мышцы верхней трети ее тазовой полости. Но это было не от похоти. О себе дал знать вагинизм. Спазмы охватили ее влагалище. От того у меня изо всех пор вырвался бешеный рев, который дополнился полившейся наружу белой пеной. Страшное эхо, которым помещение встретило рык, заставило даже меня повернуть голову. Сплошное разочарование: вокруг не оказалось никого, кто мог бы вмешаться в действие, а в смерти мне все было отказано.

Прошла лишь минута. И мы, будто очнувшись от кошмара, остановились, вырвались друг от друга, в запоздалом ужасе отшатнулись в разные стороны и, переводя дыхание, вперили глаза в потолок. И вот тут я осознал, что это я так попытался полечить мою спутницу. Неожиданное, но многозначительное открытие! Байдай потом замечала, что и она почувствовала то же самое: она так помогала вылечиться мне.

Мы действительно были тяжело больными людьми. И попытались исцелить друг друга собственными телами. Более того, «курс лечения» начался еще в тот момент, когда мы пошли в сад поглядеть на вольер. Я был для Байдай сразу и врачом и пациентом, ровно так же, как и она для меня была сразу и врачихой и пациенткой. Мы только ждали кульминационного момента, когда мы смогли бы преодолеть естественные рубежи, отделяющие старших от младших, отцов от детей. Отношения между врачами и пациентами сводятся к тайнам динамики половых отношений, в которых каждый постоянно примеряет на себя противоположную роль. Только поистине больные люди могут стать врачами. И взаимное исцеление продолжается вечно, пока не достигается предел, за которым смерти уже не остается. И тогда наступит последнее откровение: человек мертвый и человек больной – суть одно и то же. А потому вопрос о том, смертны или бессмертны врачи, был просто несуразицей.