Этим люди отличаются от зверей. Я в библиотеке как-то видел фотографию: посреди поля где-то в Африке лежит мертвая зебра со вспоротым брюхом, целиком облепленным личинками мух. Долго взирать на такое невозможно. А ужасная эта картина запечатлевается в мозгу по одной причине: никто не озаботился тем, чтобы покрыть тело белым полотном! Интересно, что будет, когда настанет день, и человек больше не будет человеком? Будут ли и тогда колыхаться знаменами на ветру белые халаты?

С Байдай мы больше не обсуждали пресловутый вопрос «от чего дохнут врачи». Мы же сами стали врачами и облачились в белые одежды. А потому всякая необходимость общаться о таких материях отпала. Все изыскания, нацеленные на чересчур конкретную цель, в итоге ни к чему не приводят.

Что же до меня, то я наконец-то привел в порядок все рулевые перья, направлявшие меня, и вступил в самый безмятежный и умиротворенный этап, который дано испытать по жизни человеку. Даже болезнь моя мало-помалу пошла на спад. Пока однажды Байдай – совершенно внезапно и без объяснений – не прервала со мной связь.

39. Жизнь – фальшивка, кошмар – вот подлинная жизнь

39. Жизнь – фальшивка, кошмар – вот подлинная жизнь

В тот день я пошел по непроглядно темному проходу и оказался у входа в какое-то помещение. Потоптавшись в дверях, я все-таки вошел и увидел перед собой труп, покрытый белой тканью. Тело преспокойно лежало себе в морге. Я приблизился и снял полог. В зеленоватом свете ламп лицо Байдай выглядело особенно жутко. Багровый язык высовывался изо рта. Признать подругу я смог по пятиконечной звездочке, все еще украшавшей ухо. Изо всех ранок девушки, похоже, обильными ручейками вытекло немало крови, но та уже успела свернуться. Осуществила все-таки моя спутница свое начинание. Наконец-то обнаружился хотя бы один труп врача.

Все прошлые сомнения были ни к чему. Вот к какому итогу стремилась Байдай. И после лишений и поворотов она его достигла. И теперь она ожидала от меня, что я установлю причину, по которой ее не стало. Тогда бы стало ясно, от чего дохнут врачи.

Я долго стоял посреди того морга, разглядывая девушку. Наконец я наклонился, слегка приоткрыл ей рот и втянул меж зубов ее язык. Пальцы мои принялись ощупывать язвы на теле подруги. Внутренности ее уже успели стать холодными, как льдинки, но еще источали знакомый аромат перегара. Руки мои покрылись нечистотами и болезненно сжимались. Я подметил, что на теле Байдай появилось несколько лишних ранок, причем они пронизывали ключевые органы. В руке девушки обнаружилось ответное письмо от начальника больницы.