Эти выводы можно пояснить на одном простом примере. В крови матки содержатся антитела. Это так называемые «спермагглютинирующие антитела». Из-за них сперматозоиды склеиваются и становятся бесполезными. Содержание таких антител достигает предельных значений в матках проституток. У замужних женщин их поменьше. У незамужних женщин – минимальные величины. Вполне можно допустить, что антитела в теле замужней женщины как бы приспосабливаются к нашествиям сперматозоидов мужа. Отсюда у женатых мужчин возникает проблематичное снижение потенции. Иммунная система женщины начинает отлавливать сперму, которая регулярно попадает в матку. И тогда, как ни странно, гораздо более действенными оказываются головастики любовника. Попавший в такую западню господин испытывает почти болезненные страдания, его охватывает ревность. Женщина же лишь проявляет данную всему женскому роду от природы способность мягкостью преодолевать жесткость. Это дарованная женщинам самой эволюцией способность одновременно вбирать в мягкие складки твердые орудия мужчин и отвергать выбрасываемое последними семя. Упругая плоть оказывается средством гораздо более действенным, чем крепкий остов. И это тонкое мастерство человеческой натуры может быть обращено в эффективное средство лечения. Так женские яйцеклетки могут вбирать в себя более качественное семя. А скуфы, даже пресытившись проникновением в давно изведанные глубины, все равно вынуждены хранить лояльность брачному обету из чувства ревности.

Комическая сценка из общей трагедии человеческой жизни раскрыла сущность лечения, а именно – единство природы врачей и пациентов. Врач и больной друг другу – что муж и жена. На вид – вместе, сердцем – врозь. Делят общее ложе, но сны к ним приходят разные. Партнеров по лечению снедает напряженное противостояние, но порвать друг с другом они никак не могут. Друг без друга они жить не смогут, нуждаются друг в друге, извлекают друг из друга пользу. Во мне, как говорится, – частичка тебя, в тебе – частичка меня. Натянутые отношения скрепляет взаимопонимание без слов. Вот поэтому-то нам остро нужно было, будто археологам на раскопках, задумываться и обсуждать опыт прошлого, выискивать в последнем свидетельства, возвращаться вспять за ответами и восстанавливать систему референсов, по которым можно было бы найти точки соприкосновения. И все же: что бы мы ни делали, для больницы уже настал роковой момент между жизнью и смертью.

Согласно новейшим предписаниям, в будущем все врачи должны были располагать собственной историей болезни. Передовые медицинские теории и практические нововведения всегда уступали личному опыту переживания заболевания. Непереболевший хоть чем-то доктор не мог быть хорошим врачевателем и вырваться из порочного круга. Чем больше лечишь, тем больше болеют. Только в тесном общении с больными врачами достигалось нераздельное единство доктора и пациента в едином теле. Раньше было принято считать, что лечение – работа трудоемкая, соответственно, врач обязательно должен обладать отменным здоровьем. И это крайнее недоразумение. При новом раскладе возникал бы паритет врачей и больных. Все были бы повязаны круговой порукой. И в этих условиях больница продолжала бы отдавать все силы ради благоденствия страны, осваивала бы новые горизонты, постоянно выступала бы с новыми идеями и жила бы многие лета.