Но Чжулинь меня помнила. Она заметила:

– Дядюшка Ян, а я же вас и раньше видела. Вы так и не сбежали отсюда. – Чжулинь выразила готовность ходить со мной на вылазки. Правда, в голове у нее все было не совсем в порядке. Каждый раз, заглядывая в садовый вольер, девушка твердила: – Петушок, цып-цып!

– Что с твоим папой? Есть новости? – спросил я, принимая озабоченный вид.

– Вообще ничего. Ничегошеньки! Ха-ха! – Дрожащий смех будто выплескивался прямо из трепещущих грудок.

– Вот оно как! Я тревожусь за тебя. Как ты будешь жить вдали от мамы и папы?

– Я об этом и не думала. Да и папа всегда при мне, если подумать. Мамка как-то в телеграмме написала, что папка, уже лежавший трупом, вдруг ожил и тигром накинулся на нее. Но не от того родилась я. У папы раньше была еще одна женщина. Они пробовали сделать ребенка в пробирке. Вот папа и вставил маме внутрь замороженный эмбрион, полученный от той женщины. Так я и получилась. Не уверена, чьим ребенком меня считать. Развивалась я быстро. Уже в шесть лет у меня была грудь. А в восемь лет пришли первые крови. Но жить в нашем мире мне как-то совсем грустно. Грустненько… – На этих словах лицо Чжулинь утратило все признаки радости. У нее, как и нормальных девушек, на глаза выкатились слезы, но она рассмеялась сквозь них. – Хе-хе! Я не такая, не такая, как они. Я хочу новой жизни. Я с детства мечтала о том, чтобы стать ангелочком в белых одеждах, тоже хочу спасать умирающих и облегчать страдания больным. Это же святое дело! И вот я заболела, попала в больницу. В больнице моим мечтам точно суждено сбыться!

И Чжулинь неприкрыто загоготала во весь рот, почти что давая мне проследить, как ее сырой багряно-красный пищевод устремляется навстречу червеобразным внутренностям. Девушка мучилась болезнью и болью, однако стремление к лучшей жизни ей не изменило. Меня кольнуло сознание того, что вся ее фигурка излучала жажду жизни. Меня пугал заразительный смех Чжулинь. Но в нем я услышал и удобный шанс для самого себя.

Можно ли было применить весь бесценный опыт, накопленный за время нашего сосуществования с Байдай, на этом наивном ребенке? Мои мысли не покидал маневр совместного лечения через слияние тел больных противоположного пола. Может, я тем самым вновь активирую скрывавшегося во мне врачевателя? И снова пойду на поправку? Да, свет должен был скоропостижно закончиться, но себе я не хотел скорой смерти.

Я спросил:

– Слушай-ка, а не хочешь узнать, как врачи умирают?

Мы сходили на склад отходов. Чжулинь сначала перепугал вид крови и кала. Именно такого эффекта я и добивался. Я не упустил возможность обнять девушку. Та лишь слегка воспротивилась близости со мной. В душе я преисполнился самодовольства, но по факту испугался не меньше нее.