Вот так обнулись все мои планы. Я вновь вернулся к нулевой точке.
40. Начало нового круга
40. Начало нового круга
Когда я явился в палату, там было заметно больше женщин. Любопытствуя, они обступили меня, словно бы я спустился с Марса.
Возраст у меня уже был почтенный, и потому я боялся умереть. Тем паче хотелось вновь дать проявиться врачу, скрывающемуся под моей оболочкой. Только в этом случае можно было надеяться на выздоровление. Байдай пробудила во мне потенциал врачевателя, дав мне на краткий миг испытать прозрение. Чтобы избавиться от иллюзий, обязательно требуется внешнее воздействие. Самому все осознать невозможно.
Моя неудовлетворенность добавила мне смелости, и я, пытаясь подражать тону Байдай, обратился шепотом к больным:
– Эй, кто-нибудь хочет узнать, от чего дохнут врачи? – Как только я это сказал, на глаза навернулись слезы.
Пациенты, услыхав такое, зажали уши и попрыгали по койкам, а пациентки задрали полы роб, словно павы, резко вздернувшие хвосты, и загородились от меня одеждами. Оставалось лицезреть их дрожащие ляжки и придерживать тупой скальпель между ног. Однако обнаружилась одна юная особа, которая стояла и не отводила от меня взгляда. Я понял, что вот оно, начало нового круга. Я постарался превозмочь двойственный груз разницы в возрасте и половых различий и, глубоко выдохнув, сделал шаг навстречу девушке, взял ее за руку, повел ее прочь из палаты и направился в сад.
Мы встали у вольера. Я нетерпеливо сказал:
– Погляди! Что-нибудь видишь?
Она покачала головой.
– Присмотрись повнимательнее. Точно ничего?
Она придвинулась к клетке и, хохотнув, заметила:
– Ой, петушок! Там петушок.
Я досадливо подумал, что нет, она все-таки не Байдай. Обидно… Дитя это было столь же непорочно, сколь невежественно. Однако мне было без разницы. Возможно, девушка страдала передающейся через поколение склонностью к иллюзиям. И она очень кстати оказалась в больнице, где это можно было вылечить.
Байдай уже была не со мной, но я обнаружил новую возможность в этом ребенке. Девушка пробудила нечто, глубоко спрятавшееся во мне. И это нечто я собирался как можно скорее выдрать из себя. Болезни нельзя было дать вновь обосноваться в плоти.
А потому оставался один вопрос: что дальше?
Часть III. Операция
Часть III. Операция