Я уподобился божку, тайком пожирающему возбужденным взглядом предусмотрительно разложенное на столике жертвоприношение.

Пробудившись, я ощутил недомогание. Весь день неприятный сон давал о себе знать. Казалось, что жизнь – фальшивка, кошмар – вот подлинная жизнь. Я осмелился набрать номер рабочего телефона Байдай. Дозвонившись, я попросил уточнить, как дела у «доктора Бай». Ответил мне, судя по всему, дежурный врач. От него мне стало известно, что в другую больницу перевели женщину с похожим именем. А моя Байдай накануне повесилась.

Повесилась? Но откуда тогда на теле взялись новые раны?

Я вспомнил: «Смерть – финал, а финал – начало».

Привиделся мне и сон, где умершая Байдай предстала передо мной в виде Будды Шакьямуни. Знакомая сидела в позе для медитации под двуцветным символом Великого предела. С замершей на лице улыбкой Байдай махала сильными ручищами, прибивая витавших вокруг нее павлинов. В воздухе парило марево красной жижи.

Я проснулся в холодном поту и сильном волнении. Сконцентрироваться у меня не получалось, от чего качество врачевания сильно просело. Что все это означало? Действительно ли умерла Байдай? Или же ее душа овладела мной?

Мало-помалу я пришел к мысли, что, может быть, Байдай хотела воспользоваться мной как инструментом для достижения статуса полноценного врача. Все ее намерения сводились к этой цели. Спутница моя долго вынашивала планы на этот счет. Она думала только о себе самой. Когда же я исполнил мое предназначение, то я сразу же утратил для нее всякую ценность. С другой стороны, разве все люди не извлекают точно таким же образом пользу друг из друга? Это особенно показательно на примере врачей и пациентов. Если бы они не были нужны друг другу, то разве между ними могло бы возникнуть единение? Мне следовало бы раньше додуматься до этого. Я же сам когда-то воспользовался собственной дочерью. Так что, вне зависимости от того, покончила ли с собой или обратилась в Будду моя подруга, можно ли было на нее обижаться? Нельзя было исключить, что девушка не рассталась с жизнью по своей воле.

Мысли и чувства мои пришли в смятение. У меня не только не получалось заняться лечением больных, но я перестал следить и за собственным здоровьем, и это не замедлило сказаться на моем состоянии. Боль в животе, смягчившаяся настолько, что почти исчезла, проявилась с новой силой, предвещая конец моей не успевшей начаться врачебной практике. Я снова превратился в больного. В моей епархии осень уступила место зиме, которая принесла с собой вымораживающий все живое холод. Естественный цикл. Меня вернули в палату, облачили в пациентскую робу и снова вверили заботам доктора Хуаюэ.