Хуаюэ пояснил мне, что боль называют «пятым симптомом жизнедеятельности человека» после температуры тела, пульса, дыхания и кровяного давления.

– Боль же не просто симптом болезни. Хроническая боль – в некотором смысле тоже вполне себе болезнь, – подчеркнул врач.

Можно было даже заключить, что люди устроили весь этот невообразимый кипеш по поводу долгой жизни – в том числе строили больницы и морги при них – лишь для того, чтобы избавиться навсегда от боли.

Здесь грех не упомянуть преисподнюю, которая также вся зациклена и устроена вокруг боли. Точнее, загробным миром вертит боль. Горы из мечей и моря из огня считались там за благо, как и масляные котлы, кровавые пруды, ножи без рукояток и заостренные листья. Все эти вещи были устроены так, чтобы боль пробрала человека до мозга костей. В буддийских канонах я как-то наткнулся на соответствующие комментарии. Стражи ада выкладывают умерших на огромные наковальни и начинают стучать по ним железными молотами; или бросают их в металлические ступки и начинают перемалывать их в мясистое пюре, пока кости и плоть не оборачиваются жидкой кровавой массой, которую выставляют под животворящий ветер, чтобы месиво сложилось обратно в человека; или пропихивают им в задний проход булавы с зубцами, пока шипы острые, как волчьи клыки, не распарывают все тело насквозь, не проникают во все органы и не вносят во весь организм невообразимый хаос. Еще бывает так, что людей выпускают из самой первой по счету преисподней. Выбегают человечки, видят перед собой зеленый лужок, радостно устремляются к нему, а лужок тот оказывается усеян бритвами. Вся открывающаяся земля – длинные поля, где растут вместо травы одни пламенеющие угли. Причем подлость еще вот в чем: наступил на острие, оно тебя пронзило насквозь, отводишь ногу назад, и она у тебя сразу исцеляется, будто с ней ничего не произошло. И все это для того, чтобы ты снова наступил, снова проткнул себе ногу и снова ощутил нестерпимую боль.

Я уже переживал некоторое время боль, почти приближающуюся по всем параметрам к таким описаниям. Разница между моим положением и преисподней заключалась в том, что в аду аж восемнадцать уровней, а медицина предпочитает подразделять боль на пять категорий. Живым людям и пяти уровней живого ада хватает.

Английский врач XVII века Томас Сиденхем замечал, что врача должны беспокоить в первую очередь не анатомическая практика и не физиологические эксперименты, а страдающий от болезни пациент. Соответственно, первостепенной задачей доктора является точное выявление сущности снедающих больного мук. А потому миссию целителей Сиденхем представлял следующим образом: «Если я не сойду за больным в преисподнюю, то кто же это сделает?»