Если изъясняться точнее, то создавалось впечатление, словно какая-то внешняя сила проникла внутрь меня и оставила после себя «болевое устройство», которое достаточно было дистанционно врубить, чтобы я начал корчиться.

В любом случае мне не стоило пенять на врачей, следовало роптать на самого себя. Я был неизлечимым больным, от которого у больницы была масса хлопот.

Можно было пойти и дальше: возможно, моя боль – частичка общего кризиса, перед лицом которого оказалась больница? Не предвестьем ли напророченных человеку конца света и гибели Земли она была? Если так, то я был лишь одним из многих людей, тонущих в безграничном водоеме страданий, и потому не заслуживал особого внимания.

Боль моя не имела перспектив излечения. И даже если бы я помер не от болезни, то точно откинулся бы от боли. И многие пациенты сознательно и добровольно вынуждены принимать это. Смерть не страшна, страшны предсмертные муки. Что же касается мук после смерти, то здесь все на усмотрение Янь-вана.

Но есть и вещи, которые вызывают большее беспокойство, чем боль. Как-то раз проснулся я от колики посреди ночи и понял, что Чжулинь пропала из палаты.

4. Тайна взаимоотношений врачей и больных

4. Тайна взаимоотношений врачей и больных

Я вскочил с койки и вышел из палаты.

В коридоре, залитом пронзительно холодным светом ламп, стояла мертвая тишина, через которую шла на заплетающихся ногах Чжулинь. Сомнамбулизм? Девушка покачивалась в такт шагам и что-то бормотала себе под нос, словно разговаривала с невидимыми человечками, зависшими в воздухе.

Чжулинь добралась до врачебного кабинета. Там был доктор Хуаюэ. Он сидел и читал книжку. Все в нем, от лица до тела, было бледно и безжизненно. Замолкнув, девушка встала перед врачом.

После долгой паузы Хуаюэ приподнял голову и проговорил:

– Вот ты и пришла.

– Вот я и пришла, – эхом отозвалась Чжулинь.

Хуаюэ отложил книгу, поднялся, притянул Чжу Лянь к себе, помог ей взобраться на стол, уложил ее и медленно раздел, пока та не осталась в чем мать родила.

– Состояние у тебя критическое. Сейчас ты пройдешь процедуру специального лечения, – тихо пояснил доктор Хуаюэ.

Вел он себя буднично, словно бы делал обход по палатам. Гипнотические слова лились из него каплями жидкого металла. Чжулинь поглядела на врача. Слезы покидали ее глаза длинными ручейками.

Хуаюэ и Чжулинь приступили к взаимному лечению. Он стащил с себя халат, под которым не оказалось ничего. Врач натренированным движением вошел в больную.

Я будто оказался на площадке, где снимали фильм. Смятение мое не знало пределов. Я невольно спросил себя: а не из больного ли переродился наш доктор?