«ПУРПУРНЫЙ ВЕНЕЦ»,

«ВЕЛИКИЙ КИТАЙ»,

«СОВМЕСТНОЕ ПРОЦВЕТАНИЕ»,

«ГАРМОНИЯ И СОГЛАСИЕ»,

«НОВАЯ СЕМЬЯ»,

«НЕИССЯКАЕМЫЙ ИСТОЧНИК»,

«ИСЦЕЛЕНИЕ И УМИРОТВОРЕНИЕ»,

«ЗДОРОВЬЕ ПО НАСЛЕДСТВУ»

и так далее.

Дух рассказал, что все эти предприятия прежде составляли «Клинико-промышленный комплекс», который работал заодно с больницей и был напрямую связан с реанимацией и моргом. Действовала здесь когда-то зона с особым торговым режимом. Контейнеры заполнялись под завязку. Посреди всего этого великолепия вздымалось высоченное здание таможни. Сюда поставляли импортную медицинскую аппаратуру. Все указывало на единый факт: больница – лишь самая верхушка скрывающегося под водой айсберга. Надо было идти значительно дальше и глубже, чтобы наткнуться на основную махину, на которой держалась вся эпоха медицины.

Среди фармотбросов скрывались свыше десяти тысяч больных. И тело каждого из них оккупировал такой же дух, как и мой. Толстенького бородача звали староста Ай. Он руководил подготовительной работой по организации бегства людей из больницы. Все собравшиеся горячо обсуждали пути и философию спасения. Причем речи эти принимали удивительный характер. Староста Ай ходил взад и вперед через толпу и сыпал обвинениями в адрес всей эпохи медицины. С его слов, фармацевтические компании в свое время числились среди особо прибыльных «голубых фишек» на рынке и выступали локомотивом всей мировой экономики. «Клинико-промышленный комплекс» препятствовал окончательному излечению заболеваний. Ведь это бы лишило всю отрасль доходов. К нашему времени фармацевтические конгломераты подрастеряли новаторский задор. Их вот-вот должны были поглотить возросшие до неприличия НИОКР-расходы. Только исследования в области биологии злокачественных опухолей проедали каждый год столько ресурсов, что можно было с лихвой проинвестировать всю отрасль космонавтики. Это свыше ста триллионов юаней. Однако масса новых лекарств не имела вообще никакого лечебного эффекта. Медикаменты производились наобум. Авось прокатит. Даже если возбудители болезней обнаруживались и устранялись на генном уровне, все равно оставалось великое множество хворей, которые не поддавались лечению. Или же их – то ли преднамеренно, то ли случайно – не лечили, чтобы поддерживать необходимую массу больных. В любом случае ради извлечения выгоды медикаменты продолжали восхвалять до небес. Фармацевтические концерны под контролем иностранного капитала пошли на сговоры с нашими больницами, активно продвигая заведомо ложную рекламу и скрывая все скандалы с побочками. Маржа промежуточного навара, получаемая только за счет поставок лекарств с производства в больницы, по самой меньшей мере превышала 500 процентов, а на максимуме достигала 6000 процентов. Врачи получали откаты и снабжали всех подставными данными об испытаниях. Все больницы успели коммерциализироваться. Личные доходы медперсонала были напрямую связаны с прибыльностью больницы. Состояние дел на личном счете зависело от того, как часто прописывали компьютерную томографию, лабораторные анализы, обследования и рецепты на лекарства. Во время испытаний нередко случалось, что прием нового медикамента приводил к каким-то неприятным последствиям, и руководитель той или иной программы писал об этом отчет. Фармацевтические концерны тогда быстренько подкупали ученых и не допускали публикации материала. Ни в коем случае нельзя было позволить, чтобы новехонькое лекарство убрали с полок. Параллельно на все больницы транслировалась реклама этого проблемного медикамента.