Пока мы ехали, нам по пути попадались бесхозные предприятия по производству медикаментов и заброшенные лаборатории. Также нам встречались существа диковинного вида. Некоторые из них едва успели родиться, но мелькали и подросшие особи. Местами валялись трупики. Еще живые полновозрастные существа плескались в подземной реке, образовавшейся из сливов жидких препаратов. Здесь были и прозрачные грызуны, у которых под хребтом выпирали внутренности, и ящеры с двумя головами и двумя парами глаз, и миниатюрная свинка размером с кролика, и создания, похожие на человеческих младенцев, которых скрестили с лягушками, и органические вещества темно-красного цвета, по консистенции подобные жидкой кашице, которая перетекала свободно с места на место…

Все это больше напоминало плоды кинематографических спецэффектов, чем те штуковины, которые мы с Байдай наблюдали в наземных лабораториях. Никогда бы не подумал, что под больницей устроен такой мир. Мы будто оказались на другой планете. В таких условиях было даже неудивительно, что мы стали одержимы духами.

Дух незамедлительно пояснил мне, что новая подземная живность отчасти была результатом мутаций из-за лекарств и радиации, в некоторой степени – последствием экспериментов в области синтетической биологии, выборочно – продуктом фабрик цифровой жизни (читай: результатом стремительного слияния цифровых и вещественных начал). Эти разъяснения заставили меня предположить, что и все беглые пациенты, в том числе я сам, представляли собой статистическую погрешность. Кое-где попадались еще останки умных медицинских роботов. Детальки лежали врассыпную между грудами горной породы. Машины эти, по предварительным прогнозам, должны были подменить человеко-врачей.

Медицинская индустрия породила жизнь, которую можно было уверенно назвать ошибкой природы. По этой причине все быстро пошло насмарку.

Дух вставил душеспасительную фразу:

– Вот тебе доказательства того, что эпоха медицины приведет нас к краху и запустению. Болезнь в болезни. А вы, жалкие людишки, совсем ничего об этом не ведали.

Большой тайны для меня в этом не было. Утечка информации уже случилась. По крайней мере, мы с Байдай имели некоторое представление о том, какие трагедии нас ожидали в ближайшей перспективе: уничтожение генов, умерщвление человечества и мировая война. И больнице во всем своем непомерно раздутом самолюбии и со всеми ее попавшими в клещи тщеславия врачами предстояло пухнуть, подобно воздушному шарику, становиться все больше и больше и, наконец, лопнуть, уходя в небытие.