«ТОЛЬКО ВКЛАД В ОБЩЕСТВО ИСКОРЕНЯЕТ КОРЫСТЬ В НАШИХ СЕРДЦАХ И ВЫСВОБОЖДАЕТ ВЕЛИЧИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДУШИ».

– Что это такое? – спросил я Духа. Моя собственная душа от страха покинула тело и рассеялась как дым. Не заставит же меня Дух снова убивать людей?

– С-с-странно. Я тоже запутался. Такого быть не может. Неужели нашу лазейку уже залатали? – Дух произнес это с дрожью в голосе. Он скукожился и устремился поглубже в меня, как страус, прячущий голову от опасности.

– Даже не думай, – мрачно предупредил я. – Бегством делу не поможешь.

Дух отозвался с лукавой уклончивостью:

– Кхм… Есть одно дело, о котором я тебе не успел рассказать. Здоровый Космос… Это всего лишь догадки. Я слышал, как Потусторонний пациент тайком ото всех размышлял о том, не будет ли и новый Космос очередной фантасмагорией, творением изворотливого больного Космоса, крючком, на который ловятся разумные существа. По одной весьма пессимистичной теории, лучшего Космоса, который мы себе воображаем, не существует. Все особо хвастливые Космосы еще в момент рождения пошли трещинами. Не бывает Космоса без врожденных изъянов. Все вселенные вынуждены по жизни подправлять и лечить себя. А потому вся жизнь – сплошная трагедия. Нельзя примирить жизнь со смертью. Всякий Космос в конечном счете приходит к тому, что обращается в больницу. И здесь неважно, существует ли у Космоса создатель и кем является этот творец. Так просто заведено. В этом Космос – такой же, как мы. У него нет свободы воли. Почему так вышло? Это задачка без решения, над которой все ломают голову. У меня есть опасения, что Потусторонний пациент и Космос оба вследствие болезни впали в невежество и самобичевание. Тяжко жить, а выблевать из себя всю эту мерзость не получается.

– А что ж ты раньше мне не сказал? Почему держал меня в неведении? – разъяренно бросил я.

– Не хотел, чтобы ты вконец разуверился. – Дух говорил обтекаемо. – Если не попробовать, то разве узнаешь, чему можно верить? Даже если надежда на благой исход составляет всего одну десятитысячную долю процента. Скверно все складывается в Космосе, который не в состоянии оправиться от хронического недуга и ожидает предначертанную ему смерть. Даже если Космос от нас не избавится, то не следовать же за ним в могилу? А удастся побег или нет – зависит от воли Небес. Походу, я потерпел поражение в борьбе с больницей за тебя. Прости, виноват я и перед тобой, и перед Потусторонним пациентом. Но я сделал все, что мог.

– Не все, – холодно отозвался я, бросая взгляд на Чжулинь и «зятька». В мыслях окончательно закрепилась будто высеченная в граните мысль: «финал – начало».