– Скальпель, – огласил врач. Чжулинь вручила ему инструмент. Я почувствовал, как мне надрезают брюхо. Оттуда с шипением вырвалась тепловатая жидкость. – Зажим. Вскрыть полость. Бандаж. – Хирург неустанно отдавал приказы. Он так нависал надо мной, что мы почти что срослись. Мне видны были длинные волоски на лице, походившие на щетину мартышки. Крупные фолликулы лихорадочно дрожали. От них исходил характерный телесный аромат зрелого млекопитающего. Перед глазами моими маятником сновал заостренный красный крест. Хотя мне вкололи лидокаин, меня по-прежнему пронизывала боль. От миазмов нечистот, которые выплескивались из моей разверзнутой брюшной полости, становилось дурно. И все же я почувствовал, что врач заслуживал доверия. Он был первым квалифицированным эскулапом, а не продуктом больничной трансформации, с которым мне посчастливилось встретиться за всю мою жизнь.

Видя мое напряжение, почтенный старец извиняющимся тоном произнес:

– Мы тебя не убьем, а вернем к жизни. – При этих словах вспомнился Потусторонний пациент.

Кажется, меня – убийцу – помиловали. Хотя жертвы мои – целые и невредимые – здравствовали на этом же судне. Но думать об этом не стоило. Таковы чаяния истинных бодхисатв. Я через силу выплюнул из себя единственное слово:

– Спасибо.

Операция продолжалась три часа, но мне показалось, что минуло несколько дней и несколько ночей. Оперирующий хирург извлек у меня из живота какой-то предмет и осторожно поднял его перед собой обеими руками. Доктор Хуаюэ и врач-«незять» подошли посмотреть и начали обмениваться предположениями.

– Мясистым мячиком он на крови разбух. Размером с грецкий орех.

– Ни глаз, ни органов чувств. На новую кору мозга непохож. Выглядит, как гибрид пресмыкающегося.

– Обратите внимание на количество складок. Но в целом он довольно гладенький. Смутно заметна структура уменьшенной спиральки.

– Поглядите-ка! У него рассеянный красный ореол. Будто его отлили из металла, как какой-нибудь механизм. Никогда не видел такого высокоточного импланта.

– Судя по всему, органам пациента особого вреда он не причинил.

– Наверно, это интегрированный агрегат на бионике и цифре. По грубым подсчетам, у него шестьдесят миллиардов нейронов и шестьсот миллионов распознавательных паттернов. Это вдвое больше, чем у пациента в мозгу. И это при весе в 21 грамм! Мы пока не имеем таких технологий.

– Я вроде бы слышал, что у искусственных павлинов мозг такой же…

На протяжении этого диалога Чжулинь производила дезинфекцию хирургических инструментов. С улыбкой она приговаривала себе под нос: