Со всех концов судна вдруг грянула звучная песня:

– Как-то… подленько. – У меня перед глазами снова возник копошащийся зловонный фолликул.

– Что вы бормочете? – настороженно попробовала одернуть меня Чжулинь.

– Так доктор Хуаюэ из тебя действительно культивировал лазутчицу? – Я помнил Чжулинь совсем другой. Я негодующе отвернулся. У края судна мне будто привиделись сразу же растворившиеся в небытии тени нескольких знакомых женщин.

– Вы все еще верите в теории заговоров… Чего вы боитесь? – неприязненно бросила Чжулинь.

У меня в ушах прозвучал отголосок слов Духа: «Вовсе не обязательно хорошо знать друг друга, чтобы уживаться вместе… Нам с тобой придется поднапрячься и научиться сосуществовать в отсутствие взаимопонимания». Пожалуй, это утверждение вполне подходило для описания наших текущих отношений с Чжулинь. Да и со всеми остальными медработниками на борту корабля. Вот он компромиссный путь для сосуществования врачей и больных.

С крайней неохотой я осторожно поднял голову и заглянул в лицо Космосу. Он дрейфовал с будто ни в чем не повинной миной поверх нас, не проявляя к нам ни злонамеренности, ни доброжелательности. Одинокий Марс завис в пространстве подобно подвесной безделушке.

– Вы слишком беспокоитесь. Врачи вырезали из вас не какого-то духа. То, что больные принимают за духов, на взгляд врачевателей, нечто иное, – заметила дама.

– Что именно? – Я припомнил, как врачи накануне обсуждали нечто отсутствующее. А заодно и затесавшуюся в комнату тень, которая вроде как и была со мной, но могла мне и померещиться. Я почти что ощущал недовольное уныние, с которым фантом покинул нас. – Дух сказал, что его подослал ко мне Потусторонний пациент. Удостоили они нас вниманием, чтобы забрать у больного Космоса. Они нас спасать и проводить пришли, изо всех сил боролись с нашей болью. А сейчас… Похоже, лучше сразу броситься в море на съедение каракатицам…

Во мне закрались подозрения, что истинный «я» умер в то мгновение, когда его вырезали из брюха. Для этого же «я» начался новый круговорот. У вот этого «я» выбора не было. Следовало приспособиться к тягостным процессам, творившимся в новом теле и новом сознании. Мне предстояло преодолеть очередной путь к истине или в капкан. Причем этого нового «я» уже с самого рождения поместили в больницу. Перед моим взором затрепетало великое множество красных крестов, буйно расцветших дикими цветами среди Космоса. Складывались они в обширное кладбище, где таким значком были помечены каждая планета и каждое светило. Кресты полыхали безудержными кострами. Огонь сплавлял меня с этим миром, но и отваживал меня от него.