– Если честно, то нет. Моя семья заработала себе имя давным-давно, и сейчас оно годится лишь для того, чтобы такие, как Гордец, не слишком задирали нос.

– Вы тоже, как и господин Припадочный, верите, что наш мир появился естественным путем?

– Нет, конечно, – ответил я. – Это вращающаяся структура радиусом в сто хеннов, состоящая из сегментов длиной в тысячу хеннов каждый. Это соотношение, очевидно, является искусственным. На первом году обучения мы поставили эксперимент, пытаясь определить период ее вращения. Он ровно такой, чтобы создать силу тяготения в 0,86 g.

Я рисковал, демонстрируя свои познания в науке, но мне хотелось расположить к себе Терезу – не только потому, что она, похоже, обладала мощным интеллектом, но и потому, что я надеялся что-нибудь у нее узнать. Возможно, это будет первый по-настоящему полезный разговор с момента высадки на «Небесную реку».

Она медленно кивнула.

– А… Вы инженер? Полагаю, эта профессия связана с множеством разочарований. У вас столько знаний, вы так много могли бы сделать, но это запрещено.

– А вы что преподавали, Тереза?

– Философию, математику, историю, – печально улыбнулась она. – Особенно досадно преподавать историю. В течение своей жизни я могла наблюдать, как квинланцы забывают особенно сложные аспекты своей истории, предпочитают верить в сказки, мифы, в бога-Администратора.

Джекпот. Возможно, я наконец-то увижу полную картину истории «Небесной реки».

– По-вашему, Администратор…

– Так, ленивые твари! – Голос капитана заглушил все разговоры. – Это корыто само собой управлять не может. И как долго на палубе будет этот бардак? Я плачу вам не за то, чтобы вы грелись на солнышке! За работу, живо!

Я вздохнул. Десятиминутный обеденный перерыв закончился.

* * *

На следующий день разговор зашел о жизни после смерти. Орик и Фрида, что неудивительно, склонялись к мистике. Тереза, благослови ее небо, не высмеивала их и не смотрела на них свысока, но задавала вопросы, на которые им было очень сложно ответить. Когда дискуссия слегка затихла и Орик с Фридой стали набираться сил, Тереза повернулась ко мне.

– Ты все молчишь, Эноки. Разве у тебя нет своего мнения на этот счет?

Я усмехнулся.

– О, если бы. Думаю, настоящая проблема – в том, чтобы дать точное определение жизни после смерти.

– Мне казалось, что это вполне очевидно.

– Если мы говорим о ее сверхъестественной версии, то да. Кроме того, ее существование невозможно доказать – по крайней мере, на данный момент. Но что, если мы говорим о… м-м-м… о более научно-ориентированной версии?

Я вкратце объяснил ей, что такое репликация, чем, похоже, в равной мере потряс и сбил с толку Орика и Фриду.