Краем глаза он заметил ее приближение. Он не стал сразу же к ней поворачиваться, однако ее появление на границе поля зрения, завихрения абгланца раздражали мозг на примитивном уровне. Он почувствовал потребность – желание разума узнать. «Что это? Это нам угрожает?» Глубже сознания находился этот иной разум, непрерывно анализируя и упорядочивая мир. Бурлящее облако абгланца в этот порядок не укладывалось.

А потом она оказалась у борта: привалилась к нему спиной, скрывая свою человечность за осиным роем красок.

– Ну, – проговорила она, и механическая монотонность сорвала интонацию явного сарказма, – наконец-то великий Бакунин справился с заданием.

– Да, я нашел вам портал – слабое место. Все занесено сюда.

Он поднял терминал и протянул его ей.

– Что-то долго вы тянули.

– Ничего более сложного я в жизни не видел. И кроме меня, никто бы с этим не справился.

– Возможно. – Вихрь разбитого витража наклонился к экрану. – Он заблокирован. Пароль?

– Пароль – это значение его имени.

– Не надо с нами играть. Просто скажите.

– Эволюция. Эврим значит «эволюция»: это имя идеально ему подходит. Сначала я думал, что этот разум такой же сложный, как человеческий, и в том-то была прелесть: человеческий, но все же искусственно созданный разум. Безупречная конструкция. А потом я понял его суть. Это отнюдь не человеческий разум. Он строит нейронные цепи, которые гораздо сложнее, чем те, что способен создать человеческий разум. Не ломаные клубки человеческой памяти, нет. Он строит замки идеального воспроизведения. Та резервная копия, которую вы украли, – ей сколько? Три года?

– Около того.

– К этому моменту он построил кристаллические структуры памяти, превосходящие все, что любой из нас построит за всю жизнь. Представьте себе идеальное воспроизведение всех своих действий в течение жизни. Всего, что вы видели или делали. Дворец памяти, по которому можно бродить, как вам угодно. Представьте себе, сколько можно узнать о мире, обладая таким разумом. Как можно вырасти.

– Уверена, что это впечатляет.

– И представьте себе, что именно это вы хотели превратить в оружие.

– «Хотели»? – Она встревоженно отступила на шаг – и в эту секунду поняла. – Погодите. Вы совершаете ошибку. Это чудовище…

Рустем ощутил лицом порыв ветра.

Это был исследовательский зонд. Взломать такое устройство было просто: обычная платформа, рассчитанная на длинные полеты с регистрацией перелетных птиц и погодных условий, уровней загрязнения, координат, фонового шума и птичьих криков. Самым сложным его элементом был блок маскировки, чтобы не тревожить изучаемых птиц. Но, конечно, он не был совершенным. Очертания дрона можно было увидеть как мерцание, деформацию воздуха.