В связи с крайней ограниченностью природных ресурсов на Марсе для обеспечения эффективности производства мастерские конкурировали за финансирование только на этапе планирования. Как только проект получал финансирование, он запускался в производство, а за все результаты целиком и полностью отвечали производители.

Суть того, что любая из марсианских систем была эквивалентом целой отрасли промышленности, имела два следствия. С одной стороны, система и любая мастерская в составе системы были склонны защищать своих сотрудников. С другой стороны, система, представлявшая всех и каждого из граждан, должна была строго следить за неукоснительным и справедливым соблюдением законов. Поэтому система рассматривала любого руководителя высшего звена в двух ипостасях – внутренней и внешней. Руководитель был лидером и следователем, защитником и наказующим. Даже при наличии Системы Безопасности эта двойственность сохранялась.

Подотчетность. Ключевую роль играла подотчетность. Если кто-то был подотчетен только своей команде, то нужно было всего-навсего оптимизировать будущее производство. Но если кто-то был подотчетен перед кем-то вне команды, перед всеми гражданами Марса, тогда возникала необходимость разбираться с ответственными людьми, невзирая на последствия.

В то время, когда случилась та авария, обвинения руководителей в халатности, наказание за небрежность всех, до самого конца, в производственной цепочке, привели бы к потере многих ценных кадров, а это стало бы губительно для самого проекта. А руководитель проекта был самым авторитетным экспертом в этой области.

Подотчетность. И внутри, и снаружи. Сидя на последнем ряду галереи, Рейни размышлял о тонкостях употребления этого слова. Один из членов комиссии попросил его встать и задал ему вопрос. Глубоко задумавшийся Рейни расслышал не весь вопрос, а только последние слова:

«…вы считаете, что за случившееся именно вы несете ответственность?»

«Ответственность? – почти инстинктивно переспросил Рейни. – Какую именно ответственность?»

Член комиссии задал еще несколько вопросов, озвучил несколько выводов, но Рейни снова расслышал только последние слова.

«…на вашем менеджере лежит ответственность – он обязан с вами обращаться, как подобает».

«Какая ответственность?» – снова переспросил Рейни.

Речь шла об ответственности за сохранение целостности системы или за сохранение ее стабильности?

Одна фраза наслаивалась на другую, все вместе они образовывали твердыню, а Рейни не знал, куда именно и как положить свою стальную балку. Двойственные значения разрывали смысл слова «ответственность» на части. Если Рейни ставил балку вертикально или укладывал плашмя, получались диаметрально противоположные результаты. Он растерялся, как ребенок, держащий в руке деталь конструктора и пытающийся понять, как с ней поступить.