Она до сих пор помнила тот полет в сумерках. Ее желудок отчаянно бушевал, но сердце замирало от радостного изумления. Она никогда раньше не видела таких облаков – ярких и разноцветных, как радуга, лежащих под крыльями самолета до самого горизонта. Гигантское красно-оранжевое заходящее солнце горело вдалеке. Пушистые облака светились изнутри и излучали все оттенки цвета. Краски переходили одна в другую плавно, от белого цвета к золотому, от золотого к алому, от алого к темно-лиловому, и вся эта картина была великолепна, как прекрасный храм. Время от времени в просветах разноцветного покрова облаков проглядывало синее небо.

Анка, сидевший впереди Люинь в кресле пилота, указывал на разные достопримечательности внизу, когда появлялись просветы. Люинь крепко обнимала его за плечи. Она была в таком восторге, что даже дышать не могла.

«Какие прекрасные облака, – думала она тогда. – На Марсе я таких никогда не увижу». Облаков на Марсе не было совсем, так что, даже если бы Люинь и довелось подняться в воздух на Марсе, она бы ничего подобного не увидела. И с Анкой у них на Земле случился только тот, один-единственный полет.

Анка порывисто протянул руку и погладил лоб Люинь.

– Не страдай из-за того, что невозможно. Если бы я смог полететь, я бы уже давно это сделал.

Люинь смотрела на него с тяжелым сердцем. Она знала, что он говорит правду. Анка любил летать гораздо больше, чем она, и, если он сказал, что не сумеет совершить полет на сломанном истребителе, значит, так оно и было. Он сидел на скамейке в вестибюле Хранилища Досье, положив одну руку на спинку, а другую – на колени. Его поза была словно бы спокойна и расслаблена, он улыбался, но Люинь видела в его взгляде вызов, и это ее огорчало. Она не знала, что сказать Анке, поэтому решила сменить тему.

– А еще я нашла медаль. Нашла в Хранилище.

– Что за медаль?

– Она принадлежала моему прадеду. Помнишь медали, которыми награждали героев во время войны?

– Да. На этих медалях изображен орел. Пустынный орел.

– Верно. Но до сегодняшнего дня я не знала, что изначально мой прадед выбрал для медали вовсе не орла. Орел на медалях появился позднее – сменить рисунок решили другие лидеры повстанцев.

– И каков же был изначальный рисунок, предложенный твоим прадедом?

– Яблоко.

– Что? – выпалил Анка, с трудом удержавшись от смеха.

– Да, яблоко. – Люинь разжала кулак. – Видишь?

Анка взял с ее ладони маленькую медную медаль и стал ее с восхищением разглядывать.

– В досье прадеда я не нашла так уж много объяснений, – сказала Люинь. – Не знаю, почему Ричард Слоун избрал этот символ.