И тут сквозь рев толпы пробился один голос.

– Давайте пойдем на Капитолийскую площадь! Там намного больше места. А сегодня заседает Совет! Пусть они обратят внимание на нас!

– Ура! – возликовала толпа.

Энергия юнцов достигла точки кипения и вспыхнула яростным пламенем. Крича, смеясь, восклицая, толпа начала двигаться. Очень скоро молодые протестанты уподобились бурной реке. Держа над головой знамена и транспаранты, они пошли вперед, словно рассвирепевшее войско. На улицу толпа вылилась подобно потоку через прорванную плотину.

Сорин остолбенел. Отправиться туда, где заседал Совет, – это было откровенной провокацией. Ему хотелось всех остановить, не допустить худшего, но и его подхватила разбушевавшаяся толпа. Он ничего не мог сделать. Вдруг он увидел, что Люинь стоит посреди толпы неподвижно, как белая мраморная колонна.

«Уж если кто и способен повлиять на ситуацию, – подумал Сорин в отчаянии, – так это она».

– Люинь! – воскликнул он и стал пробиваться к подруге через толпу.

Люинь повернула голову и спокойно посмотрела на Сорина.

– С тобой всё хорошо? – спросил он.

– Скажи мне, – проговорила Люинь, – если бы ты решил, что кто-то делает что-то ужасно неправильное, но при этом он – твой близкой родственник, как бы ты поступил?

Сорин на миг растерялся:

– Ты о своем брате говоришь?

Люинь кивнула:

– Не понимаю, зачем он это сделал.

– Ты говоришь о тех людях, которых он прислал на нашу акцию?

– Дело не только в этом, – встревоженно проговорила Люинь. – У меня такое чувство, что он много еще чего подстроил. Даже вот этот парень, который только что прокричал, что надо идти на Капитолийскую площадь, – думаю, это мой брат велел ему так сделать.

– Что? Ты знаешь этого парнишку?

– Кажется, я его как-то раз видела у нас дома. Точно не уверена. Я ни в чем не уверена. Но мне страшно. Я не понимаю, зачем он всё это делает.