– Считай, что это… нечто вроде страсти.

Чанья умолкла. Она явно не желала ничего обсуждать. Она наклонилась и начала толкать тележку с большим видеопостером через толпу к Рунге, чтобы оказаться ближе к центру митинга. Она опустила глаза, всем своим видом показывая, что не желает ни с кем ни о чем говорить. Сорин и Люинь наблюдали за ней, немного удивляясь ее силе и той живости, с которой она толкала тяжелую тележку.

«Она о Руди говорила? – гадал Сорин. – Неужели она вправду ему поверила из-за какой-то там “страсти”? Чанья всегда была так упряма и никому не доверяла. Почему же она поверила Руди? Потому что Руди говорил бесстрастно? Или потому, что он сделал то, что она сочла необходимым?»

Сорин посмотрел на Люинь. Она его совершенно не замечала и не спускала глаз с Чаньи. Люинь стояла, прижав ладонь к губам. Казалось, она глубоко задумалась. Люинь была в белом хитоне. Демонстранты придумали – нужно кому-то одеться так, чтобы это придало их акции дух Древней Греции. Люинь неподвижно стояла посреди возбужденной толпы в ослепительно-белом хитоне, и Сорину она сейчас напоминала персонажа из далекого прошлого, а не девушку – его современницу.

Только Сорин собрался заговорить с Люинь, как вдруг внимание всех собравшихся привлекла потасовка.

Сорин увидел, что повздорили два парня – кто-то из них наступил другому на ногу в тесноте. Ругались они громко, но ничего серьезного не произошло. Сорин с облегчением вздохнул.

Однако этой легкой дракой дело не закончилось. Наоборот, это происшествие послужило чем-то вроде катализатора для сдерживаемой энергии толпы. По всей площади начали слышаться крики, вспыхнули другие споры, и агрессивность распространилась по площади, как огонь от искры по сухой траве. К маленькой площади протискивались всё новые и новые люди. Несколько подростков о чем-то пререкались со взрослыми – может быть, явились их родители и уговаривали их уйти домой? Подростки вырывались из рук родителей, дерзко огрызались, их глаза горели. Толпа так расшумелась, что никаких разговоров и речей не было слышно.

Сорин был испуган не на шутку. Толпа была уже чересчур велика, а то, что подростки ссорились с родителями, было очень и очень плохо. Сорин просто не представлял, во что всё это может вылиться. Он терпеть не мог ситуации, когда он терял нить управления и не мог предсказать исход.