Тьма и песок наступали на него со всех сторон. Анка зажмурился, чувствуя, как его качают невидимые волны. Он собрал воедино всю свою храбрость, напряг все мышцы до единой и положился на надежду в море беснующейся бури. Открыв глаза, он увидел впереди голубой город.
Ганс
Ганс
Ганс сидел рядом с Галиманом. В палате было тихо, как ночью в пустыне. Он долго сидел неподвижно, как статуя. Пожалуй, он был даже неподвижнее старика, лежавшего на кровати. Свет не горел, и тьма ночи скрывала всё. Безмятежный лунный свет словно бы обвивал две статуи легкой вуалью, дарил холодное утешение их безмолвной тоске.
«
Ганс закрыл лицо руками, наклонился, оперся локтями о край кровати. Он не рыдал, не произносил яростных проклятий. Ему было так больно, что приходилось напрягать все силы, чтобы владеть собой. Старик, лежавший на кровати, выглядел исхудавшим и хрупким. Его редкие волосы разметались по подушке, к телу было присоединено множество тонких трубочек, тянущихся к многочисленным приборам.
«
Ганс положил руку на плечо старика, как часто делал сорок лет назад. Его пальцы прикоснулись к костям. Казалось, в больничную рубашку облачен скелет. Ганс не стал убирать руку. Он словно бы надеялся передать телу старого друга свое тело и свои чувства, вернуть его к жизни. Но старик ничего не чувствовал.
Ганс осторожно убрал руку. Он встал, подошел к окну, распахнул створки и перегнулся через подоконник. Казалось, часы в палате остановились. Там, где заканчивалась жизнь, казалось, и время останавливалось.
* * *
Ганс не знал, как вспомнить последние сутки, самые важные двадцать четыре часа в его жизни.
Двадцать четыре часа назад он находился в Зале Совета, устало дождался окончания дебатов, а потом смотрел на то, как уборщики начали наводить в зале порядок. Он устал, но не огорчен, он волновался, но сохранял решимость. Он не знал будущего, но верил, что сделал всё, что мог.
Только что он повздорил с Хуаном.
«Мы должны послать спасателей к землянам», – сказал Ганс.
«Не нужно этого делать», – ответил Хуан.
«Почему?» – спросил Ганс.
«Они не похитили никаких важных секретных данных», – сказал Хуан.
Ганс не желал сдаваться, Хуан тоже.