Ганс не был свидетелем кровопролитных баталий прошлого. Его война велась в космосе, и даже позже, будучи пилотом, он не видел лиц своих противников. Из детства ему запомнилось несколько взрывов – без пламени, без воющих в небе бомбардировщиков, без туч пыли и дыма. Тяжелая металлическая бомба просто падала на поверхность планеты, врезалась в почву и с глухим звуком взрывалась. От взрывов рушились горные склоны, подкашивались стены пещер, обитатели которых погружались в вечный сон. Такое происходило всего раз в несколько месяцев, но дни в промежутке от бомбежки до бомбежки были полны страха и ужаса. И чем реже такое случалось, тем страшнее становилось ожидание. Марсиане привыкли жить в темноте, не видя неба. Так они и жили до тех пор, пока дома Галимана не дали им возможность спокойно смотреть на приближающиеся ракеты. Дома подарили марсианам возможность смотреть на небо отважно, не прятать свой страх перед космосом и хрупкость своих сердец.

* * *

– Галиман, в те годы ты был так отважен. Тебе еще и двадцати не исполнилось, а ты уже не боялся стукнуть кулаком по столу, отстаивая свой план перед старейшинами. И, что удивительно, никто из них не бесился из-за этого. Ты помнишь об этом? Ты был гением, рыкающим львом.

Ты мог бы представить сегодняшний день? Все мы тогда были так молоды – вернее даже сказать, юны. Помнишь, как мы выпивали и хвастались, представляя себя столпами будущей республики? Да, конечно, тогда мы просто шутили, но мы сумели осуществить эти мечты. Никто у нас не отнимет того, что мы совершили. Но скажи, ты доволен? Похожа ли ныне живущая республика на ту, которую мы воображали в мечтах?

Ты всегда был слишком горделив. Именно из-за твоей гордыни твои враги ненавидят тебя, именно из-за нее тебя любят твои друзья. Ты слишком горд – и ты никогда не хвастался своими достижениями. Ты считаешь это ниже своего достоинства. Ты никогда не упоминаешь о своем вкладе в дело республики, ты позволяешь другим говорить что угодно о твоих постройках – даже тогда, когда их считают какими-то мелочами, чем-то таким, о чем и упоминать не стоит. И только я знаю, как дорого тебе всё то, что ты сделал. Ну, почему ты не отвернешься от своей гордыни и не признаешь это? Ведь ты же влюблен в свою технологию, в свои творения, ты настолько им предан, что тебе приносит жуткую боль любая критика любой мелочи. Даже в те выходные, когда болезнь в итоге приковала тебя к постели, ты изучал теплопроводность материалов на основе кремния, чтобы внести улучшения в конструкцию стеклянных жилищ. Почему ты не можешь сказать об этом всем? Нет ничего стыдного в том, чтобы заботиться о своих творениях. Не будь ты таким гордецом, быть может, тогда те, кто тебя не понимает, не видели бы в тебе старика, задравшего нос и живущего былой славой. И кто-то захотел бы помочь тебе сделать наше будущее более прекрасным.