– Я в тот момент молился перед своей камиданой
. Услышав шум, я выскочил в прихожую. В руках у меня был самурайский меч. От него было мало толку против десятка боевиков с пистолетами. Что хуже, с ними был их Главарь. Имени его я не вспомню; помню только то, что шея и спина у него были крепкими. Мне потребовалось три удара, чтобы отделить ему голову от туловища.
На этот раз в моем сердце был страх. Это слабость, с которой сталкивается каждый воин, когда враг нападает на его дом и его родных. Враг может воспользоваться этой слабостью, чтобы лишить воина его боевого мастерства, чтобы затуманить его сознание, отняв способность принимать решения. Главарь держал в руках копье, мое учебное копье. Он рассказал, что собирается сделать с моей женой, чудовищные вещи, прямо у меня на глазах, заставив меня смотреть на все это. Слушая его, жена перестала вырываться; лицо ее было измазано слезами. Ее охватил такой ужас, что она даже не могла сопротивляться.
На этот раз в моем сердце был страх. Это слабость, с которой сталкивается каждый воин, когда враг нападает на его дом и его родных. Враг может воспользоваться этой слабостью, чтобы лишить воина его боевого мастерства, чтобы затуманить его сознание, отняв способность принимать решения. Главарь держал в руках копье, мое учебное копье. Он рассказал, что собирается сделать с моей женой, чудовищные вещи, прямо у меня на глазах, заставив меня смотреть на все это. Слушая его, жена перестала вырываться; лицо ее было измазано слезами. Ее охватил такой ужас, что она даже не могла сопротивляться.
о
Она была совсем молодая. Моложе меня. И все-таки это было то, что называют союзом по любви. Я не помню ее имени, не помню, как мы познакомились. Я знаю только то, что проявил непростительный эгоизм, приняв такое счастье.
Она была совсем молодая. Моложе меня. И все-таки это было то, что называют союзом по любви. Я не помню ее имени, не помню, как мы познакомились. Я знаю только то, что проявил непростительный эгоизм, приняв такое счастье.
– Как… почему вы не помните, как ее зовут? – спросила потрясенная Линь.
– Как… почему вы не помните, как ее зовут? – спросила потрясенная Линь.
Наставник снова перевел взгляд на нее.
Наставник снова перевел взгляд на нее.
– Я не помню свою жену, потому что все стер. Сентиментальность, горечь утраты, сожаление – этим чувствам нет места в рассудке воина. Память – это цепи, приковывающие человека к вечному прошлому. Память – это изъян, который останавливает руку воина в тот момент, когда нужно нанести смертельный удар.