Общественным транспортом Иеремия Луис не пользовался, ну вот и я не стал. Вообще, по обличью он был немного плотнее меня, поэтому, чтобы выглядеть толще, я накрыл себя бронегелем поверх одежды и конфигурировал его под принятый в корпорации стандартный комбинезон техработника с логотипом «Галактики» на шевроне. Пояс с оружием, наличные деньги, всякая мелочёвка — всё уместилось под гелем, невидимое окружающим, но по необходимости легко вынимаемое наружу в любую секунду.
С хостелом, где поселился после приезда, я рассчитался ещё вчера, поэтому ничего в этом городе меня больше не держало. Ну, за исключением того непонятного, что ожидало меня в местном Сити, в башне у «голдов».
Проверку в служебном тамбуре я прошёл без проблем — чип-карта идентифицировалась, отпечаток пальца совпал с контрольным — и, получив рабочий планшет, направился к лифту. Индивидуальная следящая камера висела на шее, в планшете стояла отметка о входе в здание: «08:47:18». Теперь оставалась проставить точно такую же о времени появления на личном рабочем месте, и можно считать, что внедрение «в святая святых» состоялось.
Вместе со мной в одном лифте на двести двадцатый этаж поднимались ещё трое техников в аналогичных комбезах. Настоящий Иеремия Луис, по всей вероятности, был с ними знако́м. Они поприветствовали меня взмахами рук и кивками, я ответил им тем же. Пока лифтовая кабина ползла наверх, соседи болтали между собой о всякой фигне, я, ясное дело, молчал и мысленно радовался, что как же всё-таки здо́рово быть глухонемым.
Подъём на километровую высоту оказался не слишком приятным. Всю дорогу мне жгло под правой подмышкой. Косясь на сменяющиеся на панели номера этажей, я ждал, когда в этом жжении хоть что-то изменится. Никаких изменений, увы, зафиксировать не удалось. Факт, конечно, прискорбный, но ничего не поделаешь — лотерея. Не повезло от нуля до двухсот двадцати — повезёт от двухсот двадцати до четырёхсот пятидесяти. Надо просто добиться того, чтобы мне выписали сегодня наряд не вниз, а наверх, и чем выше, тем лучше.
На выходе из лифтовой нас встретил охранник.
Последовала очередная проверка. Отпечатки, чип-карты, планшет, данные с личных камер… Чего-то предосудительного вертухай ни у кого из нас не нашёл, и спустя полминуты я наконец очутился на месте. После нажатия специального сенсора в планшете зажглась отметка «08:56:42».
Ну, вот и отлично. Пора начинать безобразничать…
«У тебя получилось?»
Пока мы дожидались первого вызова, Гарти сбрасывал мне один за другим поэтажные планы и объяснял, что на них расположено, куда нас пропустят без лишних вопросов, а где придётся выдумывать что-нибудь эдакое…
Свободный допуск у Иеремии Луиса имелся почти на все этажи, за исключением тех, где сидело начальство (с трёхсотого по триста десятый), и тех, которые относились к местной «безпеке». Туда и туда надо было подниматься на отдельных лифтах, шмонали там не в пример круче, а могли и вообще не пустить, невзирая на все пометки и разрешения.
Честно сказать, моя чуйка как раз и указывала: то, что мы ищем, находится именно там, а значит, импровизировать и придумывать что-то такое нам так или иначе придётся.
Первый вызов пришёл на планшет в десять двадцать. И сразу на верхние этажи.
«Четыреста сорок шестой. Отдел логистических рисков. Неисправность 16−02, одна единица», — значилось в разнарядке.
«Везёт», — согласился я, доставая из шкафчика кейс с инструментами и ремонтными принадлежностями.
Именно этот тип неполадки (неисправность 16−02) устранял вчера на одном из вызовов настоящий Иеремия Луис. И именно этот этаж, буквально под самой крышей, позволял мне спокойно проехать на лифте и проверить «на жжение» практически весь небоскрёб…
Лифт, как и раньше, шёл медленно. Я стоял посреди кабины и, задрав голову, напряжённо следил за сменяющимися циферками на панели, боясь пропустить момент, когда «что-то случится», стараясь не думать о том, что мы с Гарти, возможно, ошиблись. Что способ, который мы выбрали, чтобы найти в этой башне источник моего жжения в правой подмышке, нифига не работает. И что причина этого жжения — отнюдь не присутствие в здании ещё одного элемента «Цветка Шантары», а что-то иное, не имеющее никакого отношения к нашим расчётам.
Хвала небесам, «метод проб и ошибок» сработал уже через двадцать пять этажей.
На отметке «244» жжение начало резко слабеть, на «245» перешло в лёгкий зуд, на «246» усилилось снова и до конца подъёма уже не ослабевало, оставаясь таким же ровным, как раньше.
На указанном в вызове четыреста сорок шестом этаже мне показали остановившийся и не откликающийся ни на какие манипуляции агрегат — полуметровый цилиндр на колёсиках, являющийся одновременно и пылесосом, и поломойкой, и очистителем-ионизатором воздуха, и сборщиком мусора, и ещё хрен знает чем (все пункты перечислялись в инструкции, но я не запомнил).
Натянув на физиономию выражение уставшего от жизни сенсея, я извлёк из ремонтного кейса спецключ, вскрыл корпус робоуборщика, не спеша заменил в нём предохранитель, поставил крышку на место и нажал кнопку «Пуск». После этого агрегат заурчал, завибрировал, отсемафорил мне вспыхнувшими индикаторами и бодро покатился по коридору исполнять заложенную программу.
На обратном пути в районе двести сорок пятого этажа случилась та же фигня, что и на подъёме. Неприятное жжение на пару секунд превратилось в зуд, а затем вернулось обратно. Повторный эксперимент подтвердил сделанный ранее вывод: аномалия расположена именно здесь.
«Что у нас там по плану?» — спросил я искина, когда мы вернулись на базу.
«Тюрьму? — удивился я. — И сколько же там народу сидит?»
«Интересненько, — почесал я в затылке. — Хранилища нет, зато имеются заключённый и два охранника… Ладно, попробуем разобраться на месте. Готовь наряд на ремонт…»
Наряд Гарти подготовил не на ремонт, а на «плановое регламентное обслуживание трёх робоуборочных агрегатов, переданных в службу безопасности корпорации, объект 245».
Искин выяснил, что по графику эти робоуборщики должны были проверяться ещё неделю назад, но по каким-то неясным причинам проверка была отложена. Такое удачное совпадение сразу нескольких факторов — времени, места и чьей-то нерасторопности — мой подселенец просто не мог не использовать. Техслужба «в его лице» отправила электронный запрос в хозчасть, та в административный отдел, административный отдел — финансистам, те — безопасникам, безопасники — обратно в техслужбу. Через три таких круга корпоративная бюрократическая машина наконец провернулась и выдала на гора наряд на регламентные работы, подписанный всеми, кому положено.
«Неплохо сработано, — похвалил я искина. — Ты, кстати, знаешь, в чём заключаются эти регламентные работы?»
Я мысленно усмехнулся:
«Ладно. Будем надеяться, что до этого не дойдёт…»
На двести сорок пятый этаж я поднимался на специальном лифте. Он располагался отдельно от прочих служебных, но двигался с той же скоростью.
На выходе меня никто не встречал. Лифтовой холл был пуст.
Встреча с местными обитателями состоялась уже в коридоре, довольно широком, метров пять от стены до стены, перегороженном решёткой из стали. В решётке имелась дверь, закрытая на два электронных замка.
За решёткой стоял охранник в серо-зелёной форме СБ корпорации. Его рука лежала на кобуре.
Коридор тянулся метров на двадцать и заканчивался стеклянным окном, за которым маячил второй вертухай, явно контролирующий первого.
Вопросов мне не задавали. Видимо, были в курсе, что это бессмысленно.
Я подошёл к решётке, поднял планшет и развернул его экраном к охраннику.