Наше главное преимущество перед местными состояло в том, что, благодаря данным с камер слежения, мы их видели постоянно, а они нас только тогда, когда получали в корпус иголку, лазерный импульс или порцию плазмы.

Зачистка рабочей зоны отняла у нас две с половиной минуты. Сущий пустяк для профессионала. Бо́льшую часть усилий и, соответственно, времени мы тратили не на стрельбу, а на осторожное подкрадывание к «мишени», чтобы та ничего бы не заподозрила до самого последнего мига. А дальше, когда цель достигнута, требовалось ещё и уйти без потерь. Ну, в смысле, чтобы другие затихарившиеся среди «офисных» перегородок, случайно не подстрелили охотника-снайпера, задержавшегося на лёжке чуть дольше необходимого.

Последнего из противников прикончила Молли. В отличие от других, он прятался не в «опенспэйсе», а в примыкающей к нему комнатёнке-кладовке. Наверное, думал болезный, что там мы его не обнаружим. Ага, конечно. Со следящими камерами, понатыканными здесь буквально над каждым квадратным метром, да не обнаружим. Как говорится, блажен, кто верует.

Электронный замок в кладовой я открыл совершенно бесшумно… Ну, то есть, код подобрал конечно искин, а я только кнопку нажал, но Молли об этом знать было не обязательно. Она теперь, вообще, после пулемётных турелей, перепрограммированной системы слежения и отключённой наружной связи, смотрела на меня, как на какого-то суперхакера, и во взломе простого замка ничего удивительного не видела. Гарти, к слову, по этому поводу только посмеивался. Человеческие отношения в данном контексте его интересовали постольку-поскольку — как независимого исследователя, а не претендента на премии, на признание в научном сообществе и всё такое…

Короче, замок я открыл, Молли кивнула, пинком распахнула дверь и десятью подряд выстрелами окучила всё помещение. Против неё «клиент» не имел ни единого шанса. Тем более что затем она вошла внутрь, навела лучевик на упавшего и, буркнув «Сорян, парниша», проконтролировала его в черепушку. После чего убрала стволы, повернулась ко мне и повторила вопрос:

— Что дальше?

— Для «что делать дальше» у меня есть аж три варианта. Но прежде, чем их изложить… — я обвёл взглядом зал и многозначительно ухмыльнулся. — Мы тут сначала немножко…

— … помародёрим, — закончила Молли…

Помародёрили мы, в общем и целом, неплохо. Пусть каких-либо важных сведений о корпорации «Голдчейн техникверке» здесь не нашли (вся более-менее ценная информация хранилась вне этого этажа), но остального набрали немало. Я разжился десятью полными магазинами для игольника (по сто двадцать иголок в каждом), ещё одним бластером (более мощным, чем прежний) и шестью батареями для него. Молли прибарахлилась восемью батареями для лучевика (оказалось, это её «любимая пушка») и очками со встроенным распознавателем, указателем целей и тепловизором.

Ещё мы на пару полностью распатронили найденный в «опенспэйсе» сейф с наличкой. Восемнадцать тысяч диткойнов — улов неплохой. Если удастся отсюда выбраться, на пол этой суммы можно безбедно прожить на любой из центральных планет лет двадцать. А если выбрать какое-нибудь захолустье, то и все пятьдесят. Молли, по крайней мере, так и сказала, когда забирала свою половину добычи.

Проблема заключалась лишь в том, что она совершенно не представляла, как отсюда сбежать.

— Как я уже говорил, у меня есть аж три варианта, что делать, — продолжил я тему, отложенную из-за сбора трофеев. — Вариант первый: сдаться.

— Неприемлемо, — мотнула головой Молли.

— Согласен. Вариант номер два: остаться на месте, дождаться, когда до нас доберутся снаружи, и попытаться прорваться с боем. Вероятность остаться в живых в этом случае составляет процента два.

— Попробовать можно, — кивнула Молли. — Но два процента, мне кажется, это слишком оптимистично. Мой прогноз здесь: ноль целых и хрен десятых.

— Пожалуй, и с этим я соглашусь, — наклонил я голову. — Теперь вариант номер три. Возможно, он тебе не понравится. Возможно, что ты решишь, что я сумасшедший. Но шанс, что у нас всё получится, я подсчитал, составляет примерно восемь из десяти.

— Восемь из десяти, говоришь? — вскинула брови напарница. — Я полагаю, мне это подходит. Да что там подходит! Я, считай, уже вся горю в предвкушении! Давай говори, что делать, куда нажимать?

— Говорить я не буду. Я лучше покажу.

Я резко тряхнул рукой, и из предплечья выскользнул «стробос».

После нажатия на соответствующую выемку, рауловская «энергометёлка» расцвела ярким огненным «венчиком».

— Что это⁈ — изумлённо уставилась Молли на пылающую жаром хреновину.

— Сейчас увидишь, — взмахнул я «волшебным» устройством и направился к ближайшему окну-витражу…

Глава 19

Глава 19

Снаружи завывал ветер. На высоте восьмисот с лишним метров у него не было конкурентов, любые препятствия он воспринимал, как вызов себе, своей силе. Вот только реальной силы, чтобы на равных сразиться с построенными человечеством башнями из стекла и пластобетона, ему-то как раз и не доставало. Максимум, что он сейчас мог — это надеяться, что, возможно, когда-нибудь в будущем, спустя сотни и тысячи лет возведённые человеком строения под постоянным напором воздушной стихии обветшают настолько, что хватит простого толчка, чуть более сильного, чем обычно, ветрового порыва, чтобы они осыпались грудой обломков. А пока этого не случилось, пока до триумфа ещё далеко, можно просто играться с теми рожденными ползать, которые, то ли по глупости, то ли из-за гордыни, решили вдруг выбраться за пределы очерченного им для жизни пространства…

В отличие от Делового центра 11–63, в корпоративной башне балкончиков не было. Просто две нитки прозрачных панелей, сплавленных в монолит толщиной сантиметров семь-восемь каждая, и примерно полметра воздушной прослойки между контуром внешним и внутренним.

Чтобы прорезать проём в этом ограждении, мне понадобилось меньше минуты. Сделать это с помощью бластера или лучевика у меня бы не получилось. Мало того, тут даже, наверно, рейлган не помог бы, а вот рауловская «энергометёлка» подошла для этого дела как нельзя лучше. Оружие, способное уничтожить живущего в двух измерениях крэнга, резало монолитное бронестекло, словно воск — знай, только руки не подставляй под горячие капли, и всё будет зашибись.

— Ты хочешь спуститься по стенам? — попробовала угадать Молли.

— По стенам? Нет, это было бы слишком долго и, главное, предсказуемо, — я отступил на два шага от только что сделанного проёма и коротко пояснил. — Мы будем не спускаться, а прыгать.

— Прыгать⁈ — глаза у напарницы стали, как два пятака. — Куда? Вниз⁈

— Ага, — я был сама безмятежность. — Ты имеешь что-нибудь против?

— Ну-у-у… не то, чтобы против, я просто… Я просто хотела бы знать, как мы это проделаем?

— Элементарно, — пожал я плечами. — Просто возьмём и прыгнем. Иди сюда. Объясню, как всё будет.

Она подошла поближе.

Насчёт себя я был абсолютно уверен, что справлюсь — опыт уже имелся, и опыт удачный, но по поводу Молли сказать такого пока что не мог.

— Ты с парашютом когда-нибудь прыгала?

— Ни разу, — покачала она головой. — Только в десантных ботах, но там гравикомпенсаторы.

Я мысленно выругался. Десантная подготовка без парашютных прыжков — это конечно нонсенс, но что поделаешь. В будущем, да ещё на других планетах всё по-другому. Оперировать гравитацией здесь уже научились, но до того, чтобы изобрести компактные индивидуальные антигравы, ещё не дошли. Для нормально работающего гравиконтроллера, насколько я понял из объяснений искина, требовалась целая прорва энергии, поэтому устанавливать регуляторы гравитации могли пока лишь на большие платформы, а не, к примеру, в какой-нибудь ранец или на пояс.

— Ладно. Тогда мы сделаем так…

* * *

— Ты высоты, кстати, не боишься? — спросил я у Молли, стоя в проёме и удерживаясь руками за его оплавленные края.

— Н-нет, — простучала она зубами. — Я б-боюсь т-только н-не уд-держаться.

Да, удержаться лишь на одних человеческих мышцах во время раскрытия плёнки было действительно трудновато. Какой бы силой ни обладал человек, причём, абсолютно неважно, мужчина он или женщина, при хорошем рывке его пальцы всё равно разожмутся и соскользнут с «перекладины» — сам, блин, не раз в этом убеждался.

Хочешь не хочешь, пришлось применить самопальное «удерживающее устройство». Я соорудил его из снятых с трупов ремней, достаточно прочных и гибких. Стандартная используемая в альпинизме обвязка, позволяющая транспортировать на себе заболевшего или травмированного. Единственное, для нашего конкретного случая я её малость модернизировал, поэтому Молли сейчас не болталась мешком за спиной, а прижималась спереди, плотно обхватив меня руками-ногами, но не мешая при этом двигаться и управляться с плёнкой-крылом. Последнее, я надеялся, всё же сумеет, несмотря на избыточный вес, удержать нас обоих в воздухе, хотя приземление наверняка окажется достаточно жёстким.

— Ну, что? Готова?

— Д-да.

— Тогда полетели.

Я с силой оттолкнулся от края окна, и мы стремительно понеслись в бездну.

Первые пять секунд мы просто падали камнем вниз, набирая скорость, а затем я раскинул в стороны руки и ноги, и растянувшаяся между ними прозрачная плёнка перевела наш полёт в скольжение, пусть и довольно стремительное, но уже управляемое.