Пальцы сами, будто принадлежали не мне, впились в плечи до боли, пытаясь зацепиться за реальность, за физическое ощущение. Из глаз полилась новая порция слёз. Дыхание перехватило, я начала задыхаться, ловя воздух короткими, рваными глотками, и в отчаянии билась спиной о холодную стену, будто могла вышибить из себя эту агонию. Казалось, тело больше мне не принадлежало — оно стало тяжёлым, чужим сосудом, переполненным невыносимой болью.
Когда я в какой-то отчаянной попытке почувствовать хоть что-то, кроме всепоглощающего внутреннего жара, начала биться головой о металл — боли не было. Совсем. Лишь глухой стук, будто издалека. И от этого становилось ещё страшнее. Мне до ужаса хотелось ощутить хоть что-то физическое — удар, холод, резь, — что могло бы отвлечь от огня, пожирающего душу. Но ничего не помогало. Только пустота и всесокрушающий жар, от которого не было спасения даже в собственном теле.
Резкий звон — в порыве слепого отчаяния я, сама того не осознавая, ударила себя по щеке. Жгучая, яркая вспышка боли на мгновение прорезала туман. Я замерла, в изумлении уставившись на свою дрожащую руку, которая только что причинила эту боль.
И тут взгляд упал на кольцо.
Чёрное, отливающее в полумраке тусклым, зловещим блеском. Оно казалось невероятно тяжёлым и чужеродным на моём пальце, будто впивалось в кожу. Первым порывом было сорвать его, швырнуть в темноту и навсегда избавиться от этого уродливого напоминания.
Но вместо этого я… остановилась.
Воздух, холодный и металлический, обжёг лёгкие, возвращая разум под контроль, затягивая трещины в сознании жгучими нитями реальности.
Вспомнились последние слова Авроры, её помутневший взгляд и ледяные пальцы, разжимающиеся вокруг этого чёрного круга.
В этой флешке было что-то важное. Эту мысль я ощутила не эмоцией, а холодной, твёрдой тяжестью в груди, которая вытеснила панику. Теперь эта тяжесть была моей ношей. Моей целью. Единственной точкой опоры в рухнувшем мире.
Дрожащими руками я отстегнула планшет, прикреплённый к бедру, и с ужасом обнаружила на экране паутину трещин.
С замиранием сердца я нажала на сенсорную панель и со вздохом облегчения ощутила, как она отзывается вибрацией. Он работал.
Сняв кольцо, я приложила его к считывающей ячейке, отчаянно надеясь, что планшет сможет распознать содержимое.
Он пискнул, и в воздухе вспыхнул голографический интерфейс. Кольцо мигнуло кроваво-красным, требуя аутентификации: активировался биометрический сканер, запрашивая ДНК-проверку. Экран завис, а затем выдал ошибку: «Аутентификация невозможна: устройство не поддерживает биометрию». Строки кода беспомощно мигнули и погасли, оставив лишь пульсирующий красный сигнал отказа.
Сердце сжалось от новой, леденящей волны отчаяния — даже это последнее послание Авроры ускользало у меня из рук.
Глава 10.ч.1
Глава 10.ч.1
Панель управления бункером не поддавалась.
Хранитель чувствовал, как ярость пульсирует в висках, и с раздражением осознал, что снова до режущей боли закусил губу. Поймав себя на этом, он поморщился. К счастью, маска, ставшая для него уже второй кожей, надежно скрывала все эмоции. Да и в окружающей суете никто не всматривался в него — хоть какая-то польза от этих никчемных людишек. Его выдавали лишь сжатые кулаки.
Он с брезгливостью окинул взглядом консоль.
Ржавая, покрытая пылью, с потрескавшимися экранами и допотопными переключателями — реликвия доядерной эпохи. Дохлая, забытая всеми технология. И почему эта рухлядь оказалась под Эдемом-5? Неужели жалкие смертные считали себя неуязвимыми и даже не удосужились проверить свои убежища? Лицемеры! Трещат о генетических прорывах, а о базовой защите не подумали. Хранитель раздраженно выдохнул. Пусть это станет им уроком.
Он сделал очередную попытку подключиться. Нейроадаптер в его виске, пытаясь найти цифровой след в аналоговом хаосе, отозвался пронзительной болью. Мужчина устало потер глаза. Рана, полученная совсем недавно, тоже давала о себе знать. Кто бы мог подумать, что та белокурая ева окажется такой юркой и шустрой? Умудрилась ударить его камнем по голове, хотя он всего лишь пытался увести её от непристойной сцены. Он едва сдержал усмешку, вспомнив инцидент в лаборатории. И с чего в его голове вообще возникла такая идиотская идея? «Наказать»? А потом ещё и позволил себе лишнее. И после этого он будет называть себя человеком Церкви?
Хранитель резко мотнул головой. Надо выбросить из мыслей образ этой девчонки! Но он до сих пор не понимал, как ей удалось в ту ночь выбраться из жилого корпуса? Слишком много вопросов, на которые сейчас не стоило искать ответов.
Мужчина переключился на первостепенную задачу.
Очередная попытка провалилась. В ответ лишь статичный шум и скрежет устаревших протоколов. Панель снова отвергла ментальный приказ, и в затылке вспыхнул белый огонь боли.
Слишком старое. Бесполезное!
Он с силой сжал кулак, с трудом сдерживая порыв разнести эту рухлядь вдребезги.
Нейроадаптер, вживленный в кору мозга, требовал совместимости, которой у этих окаменелостей не было. Другого варианта не оставалось.
Придется опуститься до ручного труда.
Его движения были точными и выверенными, но в них читалась холодная ярость, направленная на несовершенство системы. Легким мысленным приказом он активировал сервоприводы. Механика зажужжала, усиливая хватку. Он с раздражением снял защитную панель, выкрутив проржавевшие винты усиленными пальцами.
Внутри его встретил хаос проводов, древних чипов и реле, покрытых вековой пылью. Хранитель извлек из порта на запястье тонкий кабель с биометрическим разъемом и воткнул его в окисленный порт. Искры посыпались на пол, когда он ввел на мини-экране экзоскелета код.
Реле пришлось переключать вручную. Обходя цифровые барьеры, он сначала вывел систему из спячки. Резервное тусклое освещение сменилось на яркое, и по бункеру пронесся общий вздох. Под маской Хранителя промелькнула кривая, самодовольная улыбка. Людишки… Как они радуются обычному свету.
Моментально забыв о них, он продолжил. Ввел диагностический код, стуча по запавшим, грязным клавишам. Экран мигнул, показав устаревший интерфейс. Зеленые строки на черном фоне замелькали, словно суетливые букашки. Он взломал шифр и цифровую оборону. Панель ожила, и связь с Содомаром наладилась. Он отсоединил кабель, захлопнул крышку, но в его движениях сквозила ярость — система была слишком примитивной, недостойной его.
Оставалось отправить сигнал бедствия.
Когда пришел ответ, Хранитель коротко кивнул.
— Помощь прибудет через сорок восемь часов, — объявил он группе, увлеченно спорившей о бесполезном суде над Элиасом.
Те разом замолчали, повернув к нему головы. Они так были поглощены своими склоками, что даже не заметили его манипуляций. Хранитель прищурился, разглядывая их лица. Они и не подозревали, что без него были в шаге от гибели. Он снова окинул взглядом панель, ощущая жгучую досаду.
Теперь нужно было ждать.
Взгляд сам потянулся к Элиасу, лежащего без сознания на окровавленной койке. Хранитель сделал шаг в его сторону, но остановил себя. Он понимал: заговори он с предателем — вопросов не избежать. Если безмозглые паломницы видели в нём лишь щит, то капитан Пейн не был столь наивен. Его колкий, оценивающий взгляд постоянно ловил маску Хранителя. Было ясно — капитан не доверял никому. Даже ему.
Но флешку нужно было найти, пока она не оказалась в чужих руках.
Он слишком многим пожертвовал, чтобы она не досталась инквизиции.
Хранитель отошел в сторону, грузно опустился на старый стул. Тот жалобно заскрипел под весом экзоскелета, но выдержал.
— Нам нужно перегруппироваться и подготовиться к эвакуации, — Пейн повернулся к своим солдатам. — Проверить арсенал, оценить количество защитных костюмов.
Трое его людей тут же приступили к исполнению. Хранитель проводил их глазами, затем перевел на солдат, приставленных к паломницам. Те не двигались с места. Пейн резко обернулся к ним и рявкнул:
— Вам нужно особое приглашение? Немедленно исполнять приказ!
— Они подчиняются только нам, — скрипуче проговорила Кайла. — И никуда не уйдут, пока мы здесь. Даже бункер может быть небезопасен.
Пейн сжал челюсти, сверля её взглядом, но через мгновение сдался и отвернулся. Хранителю на миг стало жалко старого вояку. Он знал Пейна — в Содомаре тот зарекомендовал себя как верный пёс церкви.
Когда суета наконец улеглась и большинство уснули, Хранитель приблизился к Пейну. Капитан стоял в углу, тщетно пытаясь оживить свой разбитый планшет. Услышав шаги, он обернулся и нахмурился.
— Ваша вера в справедливый суд поражает, — ровным, лишённым эмоций голосом начал Хранитель. — Элиас — предатель и виновник хаоса. Не прикончить его на месте требует титанического самообладания. Вы справились, капитан.
Тот коротко кивнул. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но в глазах мелькнула тень боли. Хранитель поймал себя на мысли, что Пейн, возможно, относился к Элиасу как к сыну.
— Это мой долг, Хранитель. Так же, как и твой, — сухо парировал капитан.
— Когда вы его арестовывали, при нём ничего не было?