Пейн отложил планшет и развернулся к нему всем корпусом. В его позе читалось глухое недоверие.

— Было ли при нём что-то, что может угрожать укрытию? — настаивал Хранитель, вкладывая в голос металл. — Если у него припрятана взрывчатка, это может всех нас погубить.

— Нет… — капитан ответил сдавленно. — Мы не…

— Вы его обыскивали? — в голосе Хранителя прорвалось раздражение.

Не дожидаясь ответа, он шагнул к Элиасу. Тот все еще был без сознания. Кровотечение остановилось, но состояние оставалось тяжёлым. Хранитель спас этого дурака, отбросив от эпицентра взрыва, хотя сам чудом уцелел.

Он принялся осматривать тело, делая вид, что ищет оружие, на самом деле выискивая флешку. Но поиски не увенчались успехом. Он резко выпрямился и громко, с досадой цыкнул. Тут же опомнился и повернулся к Пейну, который всё это время молча наблюдал за ним.

— Всё в порядке, — отрезал Хранитель, подавляя ярость.

Флешки у солдата не было. Где же она?

Он вышел в общий зал. Приглушённый свет, тихие стоны, кто-то спал, кто-то бредил. Эта картина должна была вызывать сострадание, но внутри него копилось лишь раздражение.

Не в силах на это смотреть, он углубился в коридоры бункера. Освещение здесь было ярче, и его чёрная фигура казалась инородным пятном в этом сером массиве под землей. Стальные подошвы гулко отбивали шаги.

Краем глаза он заметил в боковом коридоре двух учёных, увлеченно о чем-то споривших и ничего не замечающих.

— Успеют ли они за двое суток? — дрожащим голосом спрашивала одна.

— Не паникуй, Морган. Содомар не бросит нас. Мы вернёмся в скинию, и всё наладится, — пыталась успокоить её коллега.

— Ничего не наладится, Оушен! — подавленным голосом сказала она. — Они позаботятся только о девочках, а о нас забудут. Мы получили дозу! Лекарств хватило только на них… Мы заболеем. Мы умрём. Ах… если бы мы могли попасть в хранилище медкорпуса. Он защищен от радиации.

Хранитель резко развернулся и ушёл.

В голове мгновенно созрел план.

Он вернулся в центр управления, где спали хранительницы, а Пейн с солдатами тихо что-то обсуждали. Хранитель подошёл к панели, вывел на экран изображение с внешних камер. Руины Эдема лежали в мёртвой тишине. На часах почти полночь. Солнечная активность минимальна.

— В бункере недостаточно медикаментов. Слишком многие получили дозу радиации, — заявил он, оборачиваясь к присутствующим. — Я вернусь через час с необходимым. Меня не искать. Панель управления не трогать, она откликается только на мои команды.

Пейн уставился на него, и на его лице на мгновение мелькнул неподдельный ужас.

— Хранитель, снаружи смертельный фон! Это самоубийство!

— Ты не должен покидать пост! — прохрипела Шилон, дремавшая в кресле у стены. — Ты нарушаешь главный завет!

Хранитель холодно взглянул на неё.

— Мой завет — защищать жизни, — в его голосе зазвенела сталь. — Многие здесь облучились. И если Евы и служители церкви, — он указал на паломниц, — получили антидот, то врачи и солдаты — нет!

— Но медикаментов на всех не хватило, — вступила Кейла. — Лекарства получили только те, чья жизнь…

— Никто больше не умрёт в этих стенах, — жёстко оборвал её Хранитель и направился к выходу.

Бункер внезапно показался ему душной клеткой. Серые стены давили. Он остановился в центре зала, окидывая взглядом спящих: евки, учёные, служки, солдаты. Свет падал на их бледные лица, делая их похожими на восковые куклы.

— Хранитель, там радиация, — снова послышался за его спиной голос Пейна. — И нельзя бросать паломниц.

Хранитель замер, но не обернулся. Внутри вспыхнула ярость. Почему Пейн лезет к нему? Как будто отец, отпускающий сына в большой мир. Хранитель тяжело вздохнул. Воздух в бункере был спертым, пропитанным запахом пота и страха.

— Медикаменты на исходе, а половина вас нахваталась дозы! — рявкнул он, еле сдерживая гнев. — Моя обязанность — вытащить людей из этого кошмара. Паломницы подождут!

Время поджимало. Псы Содомара скоро будут здесь. Если они доберутся до флешки первыми, всё рухнет. Нужно действовать.

Сейчас.

Он рванул к выходу бункера. У двери бросил быстрый взгляд назад: никто не следует. Поднял руку, и экзоскелет взревел, оживая с низким, вибрирующим гудением. Черная ряса с серебряными вышивками затрепетала, нанонити вспыхнули синим, превращая ткань в стальной панцирь. Швы заискрились, герметизируя костюм с легким шипением. Подол слился с сервоприводами, клапаны зашипели. Ряса стала матовой и непробиваемой броней. Серебряная маска щелкнула, захлопываясь с металлическим лязгом. Визор полыхнул красным, линзы сузились в щелки, окрашивая мир в кровавый оттенок. Фильтры выдвинулись с хриплым шипением, превращаясь в противогаз. Светодиоды мигнули, запуская очищающие капсулы с тихим жужжанием, и воздух внутри стал свежим, с химическим ароматом озона. Экзоскелет загудел громче. Сила хлынула в мышцы, смешанная с кипящей злостью, делая каждый мускул тяжелым и мощным.

Он шагнул вперед.

Дверь бункера взвыла, открываясь с оглушительным гулом. Ветер хлестнул в лицо, врываясь внутрь через трещину в куполе, неся едкий запах гнили, пыльный, солоноватый, с привкусом ржавчины, который оседал на языке даже сквозь фильтры. Сердце заколотилось бешеным ритмом. Нахлынувший адреналин разогнал кровь по венам.

Визор сканировал хаос. Красные цифры дозиметра мелькали в углу зрения, предупреждая о невидимой угрозе. Мир корчился в агонии: растения чернели и рассыпались в пыль, хрустя под ботинками экзоскелета. Скиния превратилась в мертвое кладбище за часы: пустые тропинки, завывающий ветер, который свистел в ушах. Радиоактивная пыль вихрем неслась, цепляясь за мантию. Мелкие частицы стучали по броне, как град, но отскакивали от защитного поля.

Хранитель помчался к разрушенному поезду, каждый шаг разносился в руинах, ботинки вминались в мягкую, радиоактивную почву с чавкающим звуком. Время таяло. Флешка где-то здесь. Он должен ее найти.

Иначе весь план — в пропасть!

Поиски превратились в пытку. Хранитель взмок, соленый и жгучий пот жрал глаза, стекая по вискам под маской. Тело горело даже под экзоскелетом. Мышцы ныли от напряжения, сервоприводы гудели при каждом рывке. Он рвал обломки, металл скрипел и лязгал под руками. Переворачивал тела, одно за другим, в поисках проклятой вещицы. Сладковатый и тошнотворный запах разложения уже пробивался сквозь фильтры. Легкие горели от тяжелого дыхания, воздух внутри маски стал горячим и влажным.

Наконец, он рухнул на покореженный осколок купола, глубоко дыша. Лунный свет просачивался через трещину в куполе, озаряя мертвецов серебряным блеском. Их бледные лица, застывавшие в агонии и ужасе уже покрывались пустынной радиоактивной пылью. Столько трупов… Столько бессмысленных смертей…

И всего лишь из-за одного глупца!

— Наран... — прорычал Хранитель в пустоту. — Я доберусь до тебя! Вырву твое сердце и скормлю мутантам.

Взгляд метнулся к Ковчегу. Вид этого гиганта желал лучшего. Половина поезда раздавлена и оторвана, как отсеченная конечность. Удар купола не пощадил даже эту стальную махину, гордость Содомара.

— Папенька взбесится, когда узнает, что его игрушка сломалась, — прошипел он с ехидной ухмылкой, разглядывая искореженный состав.

И в этот момент он увидел тело у перрона.

Он вскочил, как пружина, и бросился туда. Сердце ухнуло в пятки, ботинки скользили по влажной земле. Оказавшись ближе, нахмурился, рассматривая тело. Он перевернул ее и сразу узнал. Кровь запеклась на униформе, темная и липкая. Это та самая ева, с которой связался Элиас. И в голове опять промелькнула неудачная сцена той ночи.

В виске появился зуд, и захотелось почесать, но маска не позволила это сделать. Мысли унесли о белокурой девушке с номером 117 на униформе. Где-то он видел ее. Но воспоминание ускользнуло, как дым. Зато всплыл момент, как она кинулась на Пейна, заслоняя собой Элиаса и подругу. Хранитель невольно хмыкнул, подумав, что это был по истине безумно. Он еще никогда не видел, чтобы евки реагировали на опасность. Но на ней не было подавляющего волю биочипа.

Может, поэтому она так отреагировала?

Хранитель тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли.

Он опустился на колени, рванул руку мертвой евки и разжал пальцы. Хрустнули окоченевшие суставы.

Пусто.

Звериный рык отчаяния вырвался из глотки.

Хранитель откинул руку евки и вскочил на ноги. Он видел! Элиас что-то передал ей в ту ночь! Он стал крутить головой и обыскивать перрон вокруг тела девушки. Визор сканировал хаос, цифры мелькали, освещая обломки зеленым свечением. Он спрыгнул под перрон, роясь в обломках, как безумный. Пыль хрустела под руками, металл царапал перчатки.

Ничего. Вокруг только хаос и разруха.

Выкарабкавшись, он замер в центре перрона. Из легких срывалось рванное и тяжелое дыхание, нарушавшее гнетущую тишину.

Фильтры зажужжали с отчаянным звуком. Запас начинал таять.

Сердце бешено колотилось. Липкий и холодный пот стекал по спине.

Флешка пропала. И от злости хотелось рвать и метать.

Сдавшись, он рванул к медкорпусу. Нужно достать чертовы лекарства. Иначе у Пейна возникнут вопросы.